— Что? — резко отреагировал Жан.
— Сказал, хватит тебе, Базалов, работать в роли стажера, пора самостоятельное дело иметь. Для начала, говорит, предлагаю пустяк — историю с монетами, к которым ты имеешь пристрастие. Надо узнать, откуда в городе появились редчайшей ценности золотые монеты старинной чеканки. И
познакомил меня с врачом-стоматологом, который занимается частной практикой. Тот показал мне два червонца допетровской поры. У меня, конечно, глаза разбежались. Оказывается, врачу приносят эти монеты, бог знает где приобретенные, для золотых коронок.
— Тебе и карты в руки, Вадик.
— Зато об убийствах, сказал Маркин, можешь позабыть. Мол, лучше нумизматом заниматься, чем матом.
— Ты протестовал?
— А как же, но он и слышать не хотел.
— До какой низости дошел Маркин, — возмутился Жан, — выслуживаться перед этим жирнобрюхим ублюдком. Вот, кстати, кого надо хапнуть за шкирку, тогда, может быть, все встанет с головы на ноги.
Вадим дернул его за рукав.
— Не заводись и послушай меня. Был на занятии колымеевского общества. Его руководитель профессор Муратов выделил нам трех отчаянных и смышленных ребят для поисков Колымея. Есть предположение, что он жив…
— Ты опять за свое! — оборвал его Жан.
— От Маркина тебе подмоги не приходится ждать, — продолжил свою мысль Вадим. — А помощники нужны — люди новые, незнакомые для своры бандитов, на которых мы хотим выйти. Самим лезть в пекло безумно наши рожи у них на примете. Так вот, можно использовать парней по своему усмотрению. Ну как, идет? Придумаем им легенды и пошлем на задание.
Жан сморщил лицо и пожал плечами, как бы демонстрируя, что Вадим все равно не убедил его.
— Ты ведь сам мечтал внедрить кого-то в чертову фирму. Тебе и карты в руки. Есть интересное предложение.
— Какое?
В ответ Вадим достал из кармана вырезку из рекламной газеты. В объявлении, взятом в рамку, значилось, что базе «Верхневолжсктара», переименованной в акционерное общество, требуются грузчики.
Жан громко рассмеялся;
— У тебя и вправду светлая голова, кроме всего там и мозги имеются, говоришь, что заполучил в своем колдовском обществе троих ребят?
— Третий будет работать на меня.
Наконец они проехали пост ДПС, остановились в тридцати метрах от него. Это было довольно живописное место — вдоль шоссе под серебристым вечерним небом громоздились густые бескрайние леса. Жан вышел из машины, прошелся по обочине и тут услышал за спиной мягкий шелест колес. Он обернулся и увидел «Ладу», поблескивающую под луной тем-
ной краской. В открытое боковое окно выглянула женская голова с коротко остриженными русыми волосами с темноватым отливом.
— Вы Жан Осипов? — послышался мягкий голос.
Небо было достаточно светлым, чтобы в общих чертах разглядеть ее: худощавая, но элегантная и донельзя красивая, в светло-бордовой блузке, горло прикрывал цветастый шелковый шарф. Румяные щеки казались чуть впалыми, и это усиливало впечатление усталости и внутреннего напряжения.
Жан осмотрелся по сторонам и вплотную приблизился к машине.
— К вашим услугам.
Какое-то время она рассматривала его, собираясь с мыслями, потом ее аккуратно накрашенные губы одарили его располагающей улыбкой.
— Это я к вашим услугам, — отозвалась она тем же мягким голосом и представилась: — Надежда Тарасова. Это с вами я говорила по телефону?
— Да, — кивнул Жан. — Готов вас выслушать.
— Лучше поговорим в машине, чтобы нам никто не смог помешать, -
предложила она. — Развернемся и по дороге в город у нас будет предостаточно времени. Вы, как я вижу, не один приехали?
— Со своим помощником.
— Очень хорошо. Пусть следует за нами. Жан прошелся к своей машине, переговорил с Вадимом, на всякий случай попросил его по мере необходимости поддерживать с ним связь.
— Можно ехать, — возвратившись к «Ладе», сказал он. -
Она доверила ему руль, сама отодвинулась на соседнее сиденье. В салоне парил аромат духов. Он украдкой посмотрел на нее, отметив ее женские достоинства, и пробурчал:
— Что ж, тронулись.
Жан включил фары и нажал на педаль газа. Они медленно поехали по краю Покровского шоссе обратно, позволяя всем машинам обгонять себя.
— Если честно, — начала она, стараясь как можно отчетливее произносить слова, — эта встреча продиктована вовсе не патриотическими мотивами, а проблемами личного, порядка, и тут я надеюсь на вашу помощь.
Дело в том, что я попала в очень щекотливое, даже отчаянное положение.