— Чем это вызвано?
— В последнее время мой муж впал в депрессию, им овладела мания преследования. Ему кажется, что за ним идет охота. Но, как говорится, нет дыма без огня… Он запретил мне отлучаться из дома, угрожает, если ослушаюсь. — Она развязала шарф, прикрывавший горло, и Жан увидел припухлые подтеки. — Теперь вы можете понять мое положение?
— Сочувствую, но какое это имеет отношение к моему делу?
— Самое прямое, — она решительно кивнула головой. — Именно мой муж был в ресторане в тот день, когда отравили Рэма. Теперь понятно?
— Да
— Они вдвоем сидели за столом.
— Вы думаете, что он мог отравить Рэма?
— В последнее время между ними, а они считались закадычными друзьями, пробежала черная кошка, и они все чаще стали ссориться. По публикации в «Городских новостях» я поняла, что все подозрения падают на этого изворотливого и подлого Васина. И это справедливо: он своего рода
организатор и вдохновитель, действует по чьей-то указке, но убирает людей чужими руками. Видимо, на этот раз жребий пап на Рэма, и тут, я не сомневаюсь, он прибегнул к услугам моего мужа — Якова Тарасова. Вот почему муж теперь не знает покоя, чувствует, что петля сжимается на его горле. И в нем поселился бес. Я побаиваюсь, что он хочет отыграться на мне.
— Где в данный момент ваш муж?
— Не знаю. Но он очень опасен, в гневе может натворить много бед, если вовремя не охладить его. Я-то хорошо знаю своего мужа.
— Надежда…
— Надежда Ивановна.
— Вы, должно быть, много знаете?
Она кивнула, но не проронила ни слова.
— Меня волнует один кординальный вопрос, — задумчиво сказал Жан.
— Слушаю.
— На кого работали Рэм, Яков и Васин?
— Вы хотите то, что не продается.
— Почему бы нам не заехать в управление и там обстоятельно поговорить обо всем, что вас тревожит?
— Допрос? — осведомилась она.
— Не совсем.
— Нет! — резко и холодно заявила она. — У меня такое впечатление, что у этой шайки слишком зоркие глаза и собачий нюх. — Поразмыслив, добавила: — Нам пора расстаться, вам надо пересесть в свою машину.
Жан притормозил «Ладу».
— Будем расставаться? — спросил он.
Но она сидела, не шелохнувшись, раздумывая над ответом. Что-то недосказанное готово было сорваться с ее языка.
— Мне кажется, — Жан решил вызвать ее к откровению, — вас терзает желание продолжить разговор.
Наконец она решилась.
— Жан Игоревич, я о вас знаю намного больше, чем вы думаете, — и она наградила его укоризненным взглядом. — Вас может погубить наивность…
— Вот как!
— Не забывайте, что мы живем в жестоком и циничном мире, где доверие гроша ломаного не стоит.
— Надежда Ивановна, я что-то не очень вас понимаю. Можно ли яснее
и конкретнее?
— Ну, тогда слушайте. Зинаида моя подруга, мы часто с ней делимся своими секретами. Могу заверить, что вы покорили ее сердце, однако…
Она умолкла. Жан порылся в кармане, вытащил сигарету, зажег и закурил. Табачный дым медленно заволакивал салон.
— С этого стоило бы начинать, — сказал он, заведя машину, и «Лада» снова медленно двинулась по краю шоссе.
— Зинаида попала в очень неловкое положение, о чем вы понятия не имеете. Ее шантажируют, ей угрожают… Скажу больше: ее встреча с вами в редакции «Городских новостей» была не случайной, как вы полагаете. В первое мгновение Жан не поверил своим ушам: настолько невероятным казалось услышанное. И все-таки слова эти он принял как удар ниже пояса, и на него нахлынул приступ ярости. Неужели опять эта поганая Наташа? Сколько крови она попортила ему! И на тебе… Только она знала, что он в тот день собирался выехать в редакцию. Теперь он прокручивал в памяти поведение Зинаиды. Да, он замечал у нее замедленную реакцию на его слова, в ее взгляде мелькали какие-то неспокойные искорки, в голосе чувствовалось сдержанное напряжение, какой-то сверхъестественный инстинкт подсказывал, что в ее жизни наступил какой-то надлом: она вдруг стала скрытной, нервозной. По-видимому, такое поведение было своего рода защитной маской, и, догадываясь об этом, Жан чувствовал себя неловко, даже сопереживал ей. И совершенно непонятны были ее неожиданный интерес к истории об исчезновении Рэма, настойчивые просьбы бросить расследование и заняться поисками сбежавшего трупа. Правда, она делала жалкие попытки отговориться: успокаивала его, мол, с ней все нормально, списывала издержки своего поведения на подозрительные телефонные звонки, которые доканывают ее…
— Боже праведный, — глубоко вздохнул Жан, стараясь не выдавать своих подозрений, — Вы в этом уверены?