— Все это странно и таинственно, — почти мечтательно произнес Вадим. — А что думаете вы, как краевед с огромным стажем? Чем притягивает Кассандру эта непроходимая трясина?
— Ума не приложу. Могу лишь сказать, как краевед, вот что. В свое время небольшое озеро, расположенное в двадцати километрах южнее этого места, разлилось и затопило огромную площадь. Постепенно вода рассасывала почву, образуя зыбкие болота. Это было шестьдесят лет назад. Там, до разлива озера, на взгорке был монастырь с небольшой церквушкой. Когда вода затопила все подходы для прихожан, священослужители покинули свою обитель. За это время храм обветшал, пришел в упадок, а буйства непогоды довершили его развал. Вот полюбуйтесь, — старик извлек из пухлой папки снимок и показал Вадиму. — Так выглядит сейчас этот храм с вертолета. Одни развалины. Вот почему я был удивлен сообщению моего приятеля, зная историю «Грязных прудов». Но тем не менее Кассандра исчезает именно в этих болотах.
Помолчав, Валерий Самуилович снова спросил:
— Вы обещали, что все это останется между нами?
— Не беспокойтесь, слово свое я одержу.
Минут за двадцать Вадим добрался до Соснево. Оставив машину на
обочине шоссе, углубился в могучий лес и вскоре почувствовал как ноги стали хлюпать по просачивающейся в траве воде. Отсюда начинались К «Грязные пруды».
Он не стал искушать судьбу. Тем более, что вечерело, и густой туман спускался на болота: Разумнее было бы, решил он, разведать местность утром или днем, прихватив с собой Андрея.
9
Необычные ощущения преследовали Игната. То он окунался в видимый мир, мир творческого накала, то вдруг оказывался в мире призрачном, иллюзорном, огороженном кривыми зеркалами от обычного, визуального, и тогда им овладевало тягостное и отчаянное бессилие что-то здраво соображать. Виртуальная реальность? Казалось, сами небеса ниспослали ему новые, доселе неизведанные, испытания.
Погруженный в унылое созерцание своей душевной пустоты, Игнат всю ночь доискивался, что же, собственно, произошло в его жизни от, казалось бы, обычного земного письма. Неуемная фантазия и полнейшая отрешенность… Отрешенность и фантазия… Идея за идеей рождались в его болезненном мозгу и тут же улетучивались, как сон от неожиданного пробуждения. Умственная деятельность была парализована: мысль взять ручку, чтобы писать, оставила его.
Когда мятежная дрема растворилась в восходе нового дня и лишь отдаленными озарениями будоражила рассудок, он сидел в беседке и вел разговор с Колымеем о своих таинственных ощущениях.
— Знаешь, Колымей, — задумчиво изрек он, — мне порой кажется, что высшие духи не раз посещали нашу Землю. Они жили среди нас, возможно продолжают и сегодня пребывать на нашей планете. Распознать их среди общей массы людей невозможно. Но они не могли найти единомышленников — тех, кто бы их понимал, мог подхватить их идеи. Этих пришельцев, напротив, сторонились, их считали придурками, их старались изолировать в домах для умалишенных.
— Думаешь, что Мидасу повезло? — улыбнулся Колымей. — Он нашел такого же придурка, как сам?
— Возможно, — ответил ему улыбкой Игнат.
В полдень, как обычно, из города вернулась Кассандра. Она вся светилась от восторга, помахивая конвертом:
— Новое послание! Новое послание!
ПИСЬМО ВТОРОЕ
«Возвратившись с первой экскурсии на теплоход, я заметил, что на Фея Блейка она не произвела особого впечатления. Должен сказать, что он особенно приглянулся мне. Худощавый брюнет лет пятидесяти с острыми чертами лица и глубоко запавшими глазами, он резко отличался от своих бесцветных на вид приятелей. Энергия так и брезжила из него: в его движениях чувствовались ловкость и устремленность. Чтобы приободрить его, я сказал, что приму любое его предложение, даже самое авантюрное, если оно будет отвечать моим интересам. И Блейк поведал о своем тайном желании: махнуть вдоль Нила туда, где обитают пигмеи. (Помню, как в твоей роскошной библиотеке, дорогой Колымей, я читал об этой любопытной расе, и еще тогда меня поразило, что на планете сохранились группы людей с первобытным образом жизни). Я охотно принял предложение, чего нельзя сказать о двух других компаньонах. За деньги, а их теперь у меня было предостаточно, идея казалась вполне осуществимой. Воодушевленный моим безоговорочным согласием, Блейк пообещал устроить путешествие в африканские джунгли. За тридцать тысяч долларов ему удалось зафрахтовать вертолет местной авиакомпании для чартерного рейса на пару дней.