В этот воскресный день Зинаида в растерянности сидела на диване в гостиной жановой квартиры. Кругом — страшный беспорядок, будто здесь буйствовала оргия. Вперемежку валялись на полу тряпки, груды книг, одежда, бумаги, картонные Коробки, опрокинутые стулья. Она устало поднялась, запахнула на себе халат и, охваченная паническим отчаянием, направилась на кухню.
Вдруг вздрогнула: в прихожей хлопнула дверь, и в комнату ворвался Жан. В больничном халате, домашниках, на костыле. Он даже скрипнул зубами, увидев всю эту вакханалию в собственной квартире: всего мог ожидать, но только не этого.
— Как это объяснить? — возмущенно бросил он. — Кто посмел переворошить мою квартиру?
Она вытаращила на него удивленные глаза.
— Остынь, Жан, и объясни, что значит этот маскарад? Что с тобой случилось?
— Сперва ты объясни, кто здесь учинил разгул? — он бросил на нее тяжелый взгляд. — Кто посмел устроить здесь кавардак?
— Произошло ужасное, — она в тупом отчаянии смотрела на него. — Приходили из твоего управления с ордером на обыск.
— Обыск?
— Пришли по анонимному письму, в котором значилось, что ты подозреваешься в вымогательстве и взятках. Даже номера банкнот…
— Я? Во взятках? Чушь собачья! И ты этому поверила?
— Они меня и слушать не хотели. Все перерыли, нашли какие-то наркотики и пятнадцать тысяч рублей, где совпадают номера первой и после дней банкноты… То есть те номера, которые указал анонимщик.
Он был настолько потрясен услышанным, что автоматически открыл холодильник, взял оттуда бутылку и прямо из горла опрокинул в себя коньяк. Переведя дух, спросил:
— Где обнаружили?
— В двухтомнике Плутарха… Деньги были вложены именно в эти книги.
— И как это объснишь?
Зинаида пожала плечами:
— Думаю, это подстроила Надежда…
— Тарасова? — перекрыл он ее голос.
— А тебе откуда известно?
Жан отбросил костыль, сел на стул, сверля ее горящим взглядом. У него было такое состояние, будто его нарезали на кусочки, потом снова собрали, перепутав части. Надежда и тут успела наследить, последствия ее вторжения в квартиру вполне предсказуемы. У Маркина теперь веские мотивы отстранить его от дела, отправить в отставку или начать новое следственное разбирательство. Мрачная перспектива: он, Жан, и вдруг — продажный сыщик. И все потому, что его дурачат все, кому не лень. Теперь к их числу можно отнести и Зинаиду, которая у него за спиной встречается с этой стервой.
Взбешённый таким заключением, Жан резко поднялся, проковылял к Зинаиде, грубо схватил ее за волосы и швырнул на диван.
— Сиди и отвечай на вопросы, — злобно рявкнул он. — И чтобы без вранья, в котором ты повязла. Когда в последний раз ты видела эту стерву?
Опустив голову, она задергала плечами, не решаясь смотреть ему в глаза.
— Ты что, решила испытывать мое терпение? Отвечай!
— В тот день, когда Базалов сообщил мне о твоей командировке, я случайно встретила ее на Нижегородской, — виновным голосом заговорила она. — Надежда попросилась посплетничать, и я ее пригласила, До этого мы не виделись больше года. — Она подняла на Жана глаза, но, к его удивлению, в них не было и намека на раскаяние. — Что с твоей ногой?
— Лучше скажи, что ты утаивала от меня и какую гнусную роль играла? Это благодаря твоей Надежде я получил пулевое ранение. Это она назначила мне встречу на Покровском шоссе, где меня поджидали головорезы.
— Как? Ты ведь в командировке?
— Был командирован в больницу благодаря этой твари. И знаешь, что
она сказала? Что ты ее закадычная подруга, что вы с ней постоянно делитесь бабскими сплетнями, что моя встреча с тобой в редакции «Городских новостей» была кем-то инициирована. Так ли это?
Она опустила глаза, и на ее болезненно бледном лице Жан прочитал: его слова попали в «десятку». И в эту минуту почувствовал, что ненавидит ее. Ненавидит за предательство, за грязную и нечестную игру, которая свернула его судьбу на обочину. Он словно увидел за ее спиной образ покойного, который обладал ее телом и теперь швырнул его ему за ненадобностью, будто Рэму наперед была известна развязка собственной драмы.
— Отвечай! — отрывисто вскричал он, не сводя с нее глаз. — Я жадно хотел быть с тобой, только с тобой, и ты отвечала мне взаимностью. Мне казалось, что мы сроднились, стали нужными друг другу, что между нами нет недомолвок. Но оказалось, что ты все это время обманывала меня, подыгрывала моим чувствам. Скажи, могу ли я после этого верить тебе? Нет и нет!