Вадим тяжело вздохнул.
Теперь на него смотрел теплый и добрый взгляд, и его невольно охватил трепет восхищения перед чародеем, решившегося броситься во тьму неизвестности. Он почувствовал, что что-то в нем изменилось после сеанса, но что именно, не догадывался. На лице Андрея он читал те же мысли. У Базалова и раньше было подозрение, что за событиями последних дней таится нечто загадочное, не поддающееся объяснению.
— Раз вы здесь, то будьте моими гостями. Нам много о чем надо логоверить Кассандра!
— Да. отец.
— Ты слышала, что я сказал, у нас гости. А ты заешь, как надо встречать хороших гостей?
— Будет сделано по первому классу. — сказала она резво и поспешила на кухню.
Да, не вовремя свалились они на мою голову, подумал Колымей. Придется вести с ними долгие переговоры, чтобы и тайну сохранить, и расследование монетного дела предотвратить. Но как бы там ни было, следует смириться с тем, что произошло. Все тайное рано или поздно становится явным.
19
Всю ночь Жан не мог сомкнуть глаз. Тяжелые думы порождали злобу, ненависть, панику. Мог ли он предположить, что в один прекрасный день окажется лицом к лицу с грудой разбитых иллюзий? Бессилие что-либо осознать все сильнее пронизывало его существо. Мозг отказывался подчиняться. Надо дать себе отдых, отключиться на время от дел, чтобы собрать остатки сил и снова ринуться в бой.
Он поднялся и, выпив два стакана крепкого кофе, навел порядок в своих мыслях. Но никак не мог избавиться от ощущения пустоты и заброшенности в квартире. Закурил одну сигарету, потом другую, третью… Первое, что пришло в голову, позвонить в спецгруппу.
— Прочесали местность, но никакой женщины не обнаружили, — ответили оттуда. — Вполне возможно, что она была сообщницей преступников и укатила с ними на «Волге».
— Обнаружили машину?
— Она была брошена в лесу на въезде в черту города. Поиски беглецов осложнены тем, что «Волга» числится среди краденных. И «Лада» — тоже.
— А их владельцы?
— Они никак не связаны с этим происшествием.
Грустно усмехнувшись, Жан бросил трубку. Все тот же почерк: в покушении на бывшую секретаршу Ирину Слепцову тоже была использована краденная машина. Понятно, он имел дело не с группой дураков, а с расчетливыми и хладнокровными головорезами, действовавшими по чьей-то указке. Но опускать руки нельзя. Остается уповать на свою настырность или счастливый случай — тогда может что-то измениться в его непредсказуемой судьбе. Но почему не дает о себе знать Вадим? Впрочем, он вряд ли знает, что произошло в квартире на Нижегородской.
Жана потянуло на свежий воздух — тошно сидеть в пустой квартире, где, казалось, стены и потолок давят со всех сторон. Он быстренько оделся и, опершись на костыль, вышел на улицу. Нет, идти к Зине он не собирался — с ней все решено окончательно и бесповоротно: она предала его нагло и жестоко, а этому прощения быть не должно.
Солнце долго не показывалось в это утро. Накануне вечером и всю ночь лил дождь. Лишь тусклый свет струился с неба, затянутого низкими тучами. Погода настраивала на раздумья. Жан направился в ближайший сквер, окаймленный двумя кольцевыми аллеями. Надо обо всем поразмыслить — спокойно, неторопливо. К счастью, аллеи оказались тихими и пустынными. Он устроился на массивной скамейке и запрокинул кверху голову с закрытыми глазами. Мозг заработал, переворачивая нагромождения мыслей и фактов. Только вчера ему казалось, что он распутал сложный клубок преступлений и был бесконечно удовлетворен собой. И вот на тебе — ты сам преступник, схваченный с поличным. Только от одной этой мысли чувствовал себя униженным, оплеванным, брошенным на произвол судьбы. Но кто стоит за этим шантажом? Он вдруг ощутил страстное желание драться с кознями Маркина с той бешенной энергией, на которую способен. Маркин стал чужим и далеким. Теперь Жан возненавидел все то, что символизировало Маркина — его надменный тон, саркастическо-издевательскую ухмылку, манеры, жесты, рассуждения. Он даже начинал стыдиться называть себя следователем только потому, что им руководил и манипулировал Маркин.
Наконец Жан понял, что его так и подмывает схлестнуться с шефом, и он заковылял в следственное управление, стуча об асфальт деревяшкой костыля. В первую очередь заглянул в свой кабинет — Вадима не было. Он собрал лежащие на столе бумаги в папку и отправился к начальнику, хотя от одной мысли о встрече с ним у него противно сосало под ложечкой.