Она улыбнулась.
— Это Рэм придумал, — прошептала Тарасова. — Он у нас был самым смышленным и с большой долей иронии. Как-то шеф после сильного вливания в себя содового виски высказал такую сакраментальную мысль: мол, мы должны весь город опоясать нашими идеями, потом — область, государство, весь мир, покрепче обхватить земной шарик руками, чтобы выжать из него весь сок и оросить им наше великолепное дерево. Вот и изобразил Рэм-белый шар, крепко затянутый черным поясом. Боссу понравилась его идея. Так и появился этот рисунок, ставший эмблемой.
— Ваша шайка, как мне кажется, так и напичкана идеями?
— Что вы имеете в виду?
— Загадочное перевоплощение гроба, о чем писалось в «Городских новостях».
Она усмехнулась.
— И тут никакой мистификации. Это Рантик постарался. Он дал Плющу ключи от Светланиной квартиры и попросил его ночью обить гроб темно-коричневой тканью, чтобы придать этой истории мистический характер. Мол, пусть ищейки свои головы поломают над этим. Просто отвлекающий маневр.
— Я так и предполагал, — улыбнулся Жан.
Закончив разговор, старший следователь тут же позвонил дежурному и к попросил сопроводить заключенную обратно в изолятор.
Когда она исчезла за дверью, он бросился в лабораторию, но Королева там уже не было. Это выглядело странным и непривычным: ни Маркина, ни Королева, никого из сотрудников управления, кроме секретарши Катерины. — Возвратившись к себе, он зло усмехнулся:
— Леши нет.
— Слинял вовремя, — резюмировал Вадим.
Зазвонил телефон. Жан поднял трубку:
— Алло!
— Осипов?
— Да.
— Это Королев. Нахожусь на Малой Балке по срочному вызову. Возглавляю экспертную группу. Убит подполковник Сергей Георгиевич Маркин.
Жан, растерянный, бросил трубку и уставился на Вадима:
— Убит Маркин.
36
К Кассандре тихо, будто на цыпочках, подкрался удивительный сон. Веки, прикрывавшие большие голубые глаза, едва вздрагивали от острых ощущений.
… Комнатка, окутанная призрачным туманом, плавно, словно облачко, подгоняемое легким дуновением ветра, витает в холодном звездном пространстве. В окно, с его матовым очертанием, вползает звонкая тишина. Звезды, слетаясь одна к другой, создают образ парящей, женщины и тут же разлетаются в разные стороны.
Она отрывает взор от окна. Поднявшись на стул, снимает со стены фотографию матери и всматривается в ее лицо. Представление о ней приобретает чуть ли не магическое значение. Но какая связь между ней и только что исчезнувшей женщиной? Не найдя ответа, открывает платяной шкаф, берет оттуда сиреневую накидку, набрасывает на себя и босиком направляется к двери. Неужели и там, за порогом комнатки, ее ждет холодное пространство? Неужели и там не покинет ее чувство безмерной тоски и отрешенности?
Десятки догадок и домыслов мучают её, возбуждая то ревность, то лихую неопределенность, то предчувствие беды. Если Мидас действительно мой брат, то как я смела столько дней и ночей предаваться его ласкам? Почему отец скрыл от меня тайну смерти матери? Казалось, что все дворцы, возведенные ее пылким воображением в болотном царстве, вот-вот рухнут, разверзнется трясина, чтобы поглотить их. Она проклинала себя за излишнюю преданность, за безропотную доверчивость человеку, которой являл собой воплощение честности и порядочности. Действительность же оказалась жестокой, подобной коварной мачехе. Она почувствовала это явственно, всем сердцем, но ей постоянно не хватало сил разобраться в путанице своего происхождения, а получить ответ от отца она теперь не надеялась.
Печальное открытие обесценивало все ее иллюзии, весь этот хрупкий хрустальный мир, в котором она пребывала много лет. Казня себя, она в то же время никак не могла избавиться от чувства тяжелой, неотвратимой утраты…
За дверью пряталась неизвестность.
В коридоре темно и тихо. Босые ноги несут ее в комнату Мидаса, хотя она знает, что его там нет. Дверь открыта настежь. Нашарив на столике спички, зажигает свечу в канделябре. Тусклый свет разливается по комнате. С фотографией матери в руке прошуршала по оранжевой дорожке и вдруг вздрогнула: что-то чешуйчатое и крылатое, встрепенувшись, вспорхнуло и, рассекая воздух, с шипением вылетело в окно. Сердце забилось гулко, казалось она не выдержит напряжения. Нет, я не во сне, убеждала себя… А может быть,. В голове яркими вспышками замельтешили картины ужасов, вызывая страх, дрожь во всем теле.
Кассандра бросается обратно. Сделав несколько шагов по коридору, останавливается возле лестницы. Взгляд скользит по мрачным этюдам, созданными ее руками и воображением… Черная гора окутана сумерками, из ее чрева извергаются языки пламени, пепел… Коварное чешуйчатое чудище Хатти с жутким шипением сползает с вершины…