— На душе какая-то дикая глухота, гнетущая и страшная, — проговорил Жан, закуривая. — И эта глухота пугает. Не кажется ли тебе, что за этим скрываются не менее коварные замыслы? Убийство Маркина перевернуло все вверх дном, но тут, разумеется, содержится логика. Но какая?
— Не могу не согласиться. — неторопливо, почти чеканно изрек Вадим.
Покушение на шефа заставляет нас рассматривать целую вербницу преступлений под другим ракурсом. Тут, думаю, замешано лицо, которое постоянно ускользает из нашего поля зрения.
— Создается впечатление, что мы с тобой слишком маленькие сошки, шавки, чей лай тонет в какафонии звуков, — продолжил свою мысль Жан. — На наши усилия всем начихать. Такое впечатление, будто мы с тобой тащимся по обочине автострады, по которой движется громада, сметая все и вся на своем пути. Мы одиночки, наши попытки разбить лбами железобетонную стену оборачиваются синяками. Здесь нужно много лбов — тысячи, десятки тысяч. А откуда их взять, если Его Величество Мафия, словно гигантский спрут, опутал город своими грязными присосами-щупальцами и, вопреки нашему желанию, орудует на свой страх и риск?
— Но у нас появился новый союзник — Мидас. Ты напрасно недооцениваешь его.
— Какой еще там Мидас? Твой мистический герой? — Жан скривил лицо в гримасе и спросил: — Кстати, что новенького от три-ноль-шесть?
— Не поверишь, но происходит что-то трудно объяснимое.
— А ты расскажи, может и поверю.
Вадим посвятил Жана во все детали беседы с Федором, придав фантастическим явлениям вполне реальную значимость. Рэм, выдающий себя за мистического Мидаса, превратил тарную базу в сущий ад. Очевидцы, дежурившие там в вечернюю смену, полны ужаса. Они своими глазами видели как рушатся объятые пламенем коттеджи. Они приняли его манипуляции с голубым огнем за светопредставление.
— Что-то верится с трудом, — равнодушно буркнул Жан.
— Рэму удалось вырваться из плёна и бежать. Правда, как он выбрался из подземелья, куда был заключен под надежную охрану, карпухинцы держат в строжайшей тайне. Но он вырвался оттуда и разил всех своих преследователей пронзительными молниями, исходящими из его глаз, легко Взлетел на крышу двухэтажной постройки. И если даже это Рэм, то в нем, несомненно, уживается другой человек. Это, хоть и уму непостижимо, но факт. А раз так, то, выходит, и память у него совсем другая.
Жан слушал спокойно, не поддаваясь эмоциям.
— Но всякому явлению должно быть разумное объяснение, — скептически выдавил он из себя. — Скажем так: Рэм и Мидас гипотетические близнецы, двойники или что-то в этом роде.
— Это ближе к истине, — подхватил Вадим. — Но Рэм не выделялся такими способностями. Огонь, излучающийся из его глаз, воспламенял все, куда он обращал взор. Вывод напрашивается такой: это не Рэм, а сверхчеловек по имени Мидас. Я сам-то не очень, верил, когда Колымей рассказал о загадочных свойствах инородного духа, воплощенного в теле Рэма, того самого, которого мы бестолку разыскивали.
Жан слушал Вадима без особого интереса, считая все это сущей ере-сью. Однако, сделав вид, что принимает информацию к сведению, грустно усмехнулся:
— А ты исключаешь, что твой Колымей тронут умом?
— Я долго размышлял о неординарности этого человека. И знаешь к какому заключению пришел? Может это показаться вздорным, но в его странностях проявляется гениальность. Много лет назад он открыл астро-номическую формулу, способную предвидеть и предсказывать будущее. Что-то вроде Нострадамуса. И он неизменно верил своему открытию.
— Это ведь чистейшей воды абсурд. Как могут уживаться в одном человеке две души?
— Пойми, Рэма уже нет в природе: он умерщвлен, однако дух, я бы сказал высший дух, оживил его плоть, и мир получил точную копию Рэма в лице Мидаса.
Жан скорчил гримасу. Было видно, что его пробирает раздражение от этой абстрактной темы, но он сдерживался только потому, чтобы поддержать разговор.
— И куда делась эта мистическая плоть, этот феномен, созданный талантом твоего Колымея?
— Никто не знает. Предполагаю, что он направился к «Грязным прудам», к своему крестному отцу. Ты можешь в это поверить?
— Поверю, если собственными глазами увижу Рэма или Мидаса. — натянуто улыбнулся Жан. — Скажи, что делают люди, желая придать мистическому событию общественную огласку?
— Обращаются в газету.
— Вот именно, — оживился Жан и взялся за телефонную трубку. — Этим и придется заняться.
Он позвонил в редакцию Зюзину и поведал ему о сенсации, зная, что журналисты падки до нее. Тот пообещал завтра же с утра отправиться на базу и, если это подтвердится, то порадует читателей новой историей о покойном Рэме, тем более, что эту тему он постоянно держал под своим контролем.