— Как говорится, чему бывать, того не миновать. — Колымей с досадой тряхнул головой и добавил: — Завтра пойду вас провожать.
39
Карпухин неистово метался по своим владениям, обрушивая истерический гнев на своих верноподданных. Еще никогда его, владыку владык, так бесцеремонно не обводили вокруг пальца. Никому, даже высокочтимым чиновникам из областной элиты, не дозволено было распоряжаться его собственной судьбой, его расположением духа. А тут… Ладно, успокаивал он себя, с ищейкой Осиповым как-нибудь разберемся, коль сам в петлю лезет. Но как быть с Рэмом? Впрочем, кто этот выскочка на самом деле: оборотень, исчадие ада, гидра, мутант, перевертыш или пришелец, посланный на мою голову? Вопрос этот он частенько задавал себе, но тщетно пытался найти исчерпывающий ответ.
Что-то невидимое, недоступное разуму кружилось над Карпухиным и, казалось, он сойдет с ума от бессилия трезво оценить происходящее. Его тарная база, возведенная в неприступную крепость, вот-вот закачается и обвалится как картонный дворец, если не будут предприняты безотлагательные меры.
— Поймать его! — гневно кричал патрон, сверля Рантика пронизывающим взором. Вся его огромная фигура, как гора мяса, с головой, похожей на совью, тяжело передвигалась по кабинету. — Доставить сюда хоть в кандалах, хоть в железной клетке, хоть полуживого или мертвого! Ты понял меня?
— Понял, Иван Васильевич, — виновато отозвался тот.
— Куда он подевался?
— По его стопам я отправил людей.
— А ты сам что думаешь об этом?
Обескураженный вопросом, Рантик пожал плечами:
— Он умер, вы сами знаете.
— Тогда кто этот негодяй? Оживший мираж? Призрак? Или с того света свалился в ремовом обличии? — продолжал сокрушаться Карпухин, чувствуя, что теряет самообладание. — Или ты думаешь, что существует некая связь между Двумя событиями — отравлением Рэма и его явлением из преисподней?
— Возможно.
— А я не хочу так думать, — Иван Васильевич, сменив тон, говорил теперь спокойно и ясно. — Может быть мы недооценивали Рэма, его способностей перевоплощаться? Ведь это же надо: пролежать два дня в гробу, подняться из него, притащиться сюда и закатить светопредставление с фейерверком!
— Вот-вот, — оживился Рантик, подхватив мысль шефа. — Мне один умный человек сказал, что таких людей называют «поджигателями». Мы ведь сами убедились, что этот оборотень способен зажигать огонь на расстоянии за счет какой-то внутренней энергии.
Карпухин внезапно разразился диким смехом, потом с укором посмотрел на Рантика.
— И ты веришь в эту чушь? Тогда где твой поджигатель? К ангелочкам в поднебесье полетел?
Рантик снова пожал плечами, но промолчал.
— Тебя я спрашиваю! — гаркнул Иван Васильевич. — Мне некогда заниматься мистификацией, я вполне здравый человек. Зато знаю, в какое дерьмо мы можем влипнуть. — Поразмыслив, Карпухин продолжил: — Сегодня я получил от Барона известие о гибели подполковника Маркина. Это большая потеря для нас. Надеюсь, к этому делу никто из наших не причастен?
— Исключено.
Гнев босса готов был разразиться новой безудержной вспышкой, однако этого не случилось. В дверях появился его первый заместитель Константин Сергеевич Зотов. Карпухин мгновенно сбросил маску озлобленного хищника, на его лице, круглом и мясистом, вспыхнула добродушная улыбка. Глядя на обмякшего патрона, трудно поверить, что именно он, а не кто либо другой, является тайным хозяином большого города.
— Дай-ка я тебя по-братски обниму, — Иван Васильевич сделал движение вперед и заключил тощего Зотова в крепкие объятия. — Поздравляю тебя с победой. Теперь у нас есть свой мэр города.
Охваченный благоговением, Константин Сергеевич почувствовал себя на самой вершине Олимпа, на такой высоте, о которой мечтают во снах, — в преддверии рая.
— Все вышло так, как мы и предполагали, — на лице Зотова заиграла широкая улыбка. — Выборы прошли при высокой активности и моя кандидатура уже в первом туре получила большинство голосов. А что у вас новенького?
— Я тут нашими проблемами занимаюсь. Этот непредсказуемый Рэм всю обедню нам портит. Он по-прежнему на свободе, и это после того, как учинил здесь страшный переполох. Кстати, — шеф обернулся к Рантику, — как там себя чувствует Горилла?
— От него теперь мало прока.
— Вот как?
— Лежит на диване, весь в ожогах.
— Страшных?
— Да. Думаю, что он не жилец.
На втором этаже коттеджа, расположенного в двенадцати метрах от административного здания, Горилла лежал на мягком диване в окружении своих сотоварищей. Весь плотно перевязан бинтами, и только два глаза и рот, зияющие в марлиевых щелках, говорили, что в нем теплится жизнь.