— Ты, Вадим, оказался прав: в маленькой головке Надежды Тарасовой было все, что нам нужно. Конечно, и хитрости, и изворотливости, и коварства — хоть отбавляй. Она вовремя спохватилась, поняла, что мы должны ее беречь и на этом превосходно сыграла.
— И ты не жаждешь ее крови? Это ведь по ее вине мы попали в переплет, ты был ранен. Другой на твоем месте…
— А я не другой, — Жан развел руками. — Ее судьба меня совсем не волнует. Но кое-что начинает тревожить. Все вещественные доказательства остались там, в управлений. Надо срочно забрать их, пока это за нас не сделал кто-то другой. Без них мы безоружны и ничего не докажем. Только имея эти документы — пленки с записями, протоколы допросов, мы сможем доказать вину этих подонков и казнить их на полную катушку.
Зинаида вошла в гостиную.
— Идите, еда на столе, — пригласила она.
Жан, сославшись на срочные дела, чмокнул ее, как обычно, в щеку и потянул за собой Вадима к входной двери. Обернувшись, попросил Зинаиду не беспокоиться.
— Как только освободимся, съездите с Вадиком за сыном.
Уже минут через пять Жан вырулил машину на центральную улицу. Он еще не успел отойти от воспоминаний своего поединка в фотоателье.
— Теперь в наших руках и главный шантажист, — нажимая на газ, сказал Жан. — Тот, кто за Карпухина выполнял всю грязную работу. Сегодня же учиню ему допрос и пусть попробует увильнуть от показаний.
— Если это Рантик, то ты прав.
— А тебе откуда известно?
— Все оттуда же — от три-ноль-шесть.
— Несмотря на чинимые нам препоны, — заметил Жан, — мы с достоинством прошли весь путь расследования. Теперь все козыри в наших руках. Остается только действовать.
— И немедленно, — поддакнул Вадим, — пока снова что-то не помешало. Благо, что Маркин уже не будет вставлять нам палки в колеса.
— И Королев тоже, — добавил Жан.
Дежурил по управлению все тот же Сергей Волошин. Всегда приветливый и учтивый, на этот раз он не выразил ни капельки восторга от встречи. Дежурный в нерешительности встал поперек коридора, преградив Жану дорогу.
— Ты что своих не узнаешь? — возмутился Осипов.
— С учетом сложившихся обстоятельств, пропускать сегодня, в субботу, велено только Аверьянова.
— Мне совсем не до шуток, — озлился Жан, отстраняя Волошина.
— А я не шучу. — Дежурный не двинулся с места. — Капитана Осипова не велено пропускать в управление.
— Кем?
— Старшим лейтенантом Аверьяновым.
— Но ведь он пятое колесо в телеге.
— Ничего подобного, — возразил дежурный. — Есть решение, подписанное областным прокурором, о назначении Аверьянова временно исполняющим обязанности начальника следственного управления.
Жан сурово посмотрел на Волошина, и тот дрогнул под его взглядом.
— Ты так и напрашиваешься на неприятности, — сказал он. — Хочешь, чтобы я настоял на твоем аресте в связи с известными событиями в управлении ночью, когда был повешен Васин? Ты этого добиваешься? Тогда я тебя пожалел, и вот какой черной благодарностью ты мне платишь.
Дежурный потоптался на месте, наконец смягчился.
— Ладно, проходите, но никому не говорите, что я вас пропустил. Не больше, чем на час…
— Кто из персонала на своем месте?
— Только Катерина.
Друзья не стали мешкать и направились в свой кабинет. Жан облегченно вздохнул, узнав, что никто не копался в его бумагах. В сейфе лежали микропленки. Жан спрятал их в карман. Протоколы с допросами он предусмотрительно держал под днищем нижнего ящика своего стола. Жан открыл створку правой тумбы, и тут его внимание привлек конверт — он выглядывал из щелки верхнего ящика. Конверт запечатан, но без марки и обратного адреса. На нем выведено: «Жану Игоревичу Осипову. Лично». Почерк принадлежал Маркину.
Не скрывая волнения, он быстренько распечатал конверт и стал читать вслух.
«Дорогой Жан!
Прости, если сможешь, — текст написан коряво, наспех. — Меня засосало в водоворот событий, и я, как, впрочем, и ты, стал жертвой шантажа и наглых провокаций. Трясина оказалась до того зыбкой, что меня затянуло на дно, откуда нет спасения. Жан, я ухожу в мир иной с горьким чувством вины. Прости… Теперь мне терять нечего: со смертью исчезает страх за себя, за свое будущее. Ты правильно вычислил Карпухина. Это — самый коварный человек, которого мне приходилось встречать на сбоем пути. Но ты не смог вычислить того, кто является его правой рукой, кто пользовался твоей доверчивостью, кто буквально терроризовал меня. Это — волк, облаченный в лисью шкуру. Он беспрекословно выполнял все указания Карпухина, делал все, чтобы у тебя не было причин не доверять ему. В то же время через меня он настойчиво и изворотливо пытался избавиться от тебя, одновременно, как я узнал недавно к своему великому изумлению, через тебя хотел скомпрометировать меня. Спросишь: чего он добивался, ведя тройную игру? Только выиграв ее, перед ним открывалась заманчивая перспектива — занять мое кресло. Этого требовали те, кто стоял за его спиной, кто старательно заволакивал наше управление паутиной собственных интересов… Остерегайся, не дай себя обмануть. Мир, окружающий тебя, жесток и гадок. Ты наивно полагал, что законы служат справедливости, на самом же деле они служат не тем; для кого пишутся. Ни в коем случае не действуй б одиночку — тебя сразу же скрутят, сметут, потому что сражаться придется с теми, кому принадлежат власть, деньги, положение в обществе.