Зотов, поднаторевшись в искусстве ублажать своих избирателей, и тут был на высоте. Говорил не спеша, хрипловато, но с философской страстью, где необходимо там с подчеркнутым пафосом, изредка смахивая набегавшие на глаза слезы.
— Я хорошо знал Сергея Георгиевича, человека преданного своему служебному и гражданскому долгу, — он скорбно смотрел на покойного сквозь стекла очков в роговой оправе. Послышалось надрывное всхлипывание вдовы усопшего и мрачная тень сострадания легла на лица участников панихиды. — Невосполнимая потеря для каждого из нас, кому дороги мир и спокойствие в родном городе. При нем раскрываемость преступлений значительно возросла. Вот почему бандиты не могли придумать ничего лучшего, как убрать со своей дороги честного, неподкупного стража порядка — подполковника Сергея Георгиевича Маркина. Случившееся не [может пройти бесследно — мы этого не допустим! Эти нелюди буквально рассвирепели… Вчера предательская пуля сразила еще одного ярого защитника правосудия — главного криминалиста следственного управления, соратника Маркина… Не стало капитана Алексея Николаевича Королева. Именно Королев был привлечен к экспертизе по убийству Сергея Георгиевича, поэтому и его постигла та же печальная участь. Этому беспределу, этой безумной вакханалии будет объявлен беспощадный бой. Как мэр города постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы уличить убийц и предать их имена общественной огласке, превратить город в достойное для человека место. Я предпочитаю сражаться с этим отребьем… Я чувствую то, что чувствует каждый из нас. Я с тобой, Сергей Георгиевич… Низкий поклон праху твоему, твоим свершениям! Клянусь…
Внимание Жана внезапно было прервано — в сопровождении двух оперативников из дежурной следственной группы к нему подошел старший лейтенант Игорь Аверьянов.
— Извините, капитан Осипов, — он положил руку на плечо Жана, — что в этот неподходящий момент вынужден вас арестовать.
Вадим даже присвистнул, а Жан вопросительно вскинул брови: — Как!
— Это не моя прихоть, — Аверьянов не спускал с Жана холодного испытывающего и в то же время насмешливого взгляда, отчего становилось не по себе. — Вы подозреваетесь в вымогательстве и хранении у себя дома двух унций марихуаны, а также в покушении на Маркина и Королева.
— В своем ли ты уме! — голос Жана стал резче под влиянием ярости, которую он разжег в себе. — Пошевели мозгами: зачем мне надо было желать смерти Маркину? И все остальные обвинения грубо сфабрикованы.
— Не кипятитесь, капитан Осипов, — все тем же невозмутимым голосом продолжал Аверьянов. — Мотивы имеются: только после устранения Маркина и Королева вы могли расчистить себе дорогу к креслу начальника следственного управления. Но, видно, крупно просчитались. Так, по крайней мере, указано в акте обвинения.
— Но…
— Никаких «но», — резко оборвал его Аверьянов. — Есть санкция областного прокурора. Вот глядите, — и для убедительности показал ордер на арест. — Это санкционировал Иван Гаврилович Пряхин, он же поручил мне эту процедуру задержания. Кстати, где вы были в тот вечер, когда было совершено покушение на Маркина?
— Что это — допрос?
— Известно, — в голосе Аверьянова улавливался притворно-начальственный тон, — что несколько дней назад между вами и Маркиным произошла ссора, и вы угрожали ему.
— Пойми же ты, это не убийство, а самоубийство.
— Откуда вы это взяли?
— От верблюда, — рявкнул Жан и замолчал. Он понял, что проговорился. Об этом никто пока не должен знать, тем более этот службист Аверьянов. Стоит заикнуться о предсмертном письме, как они постараются завладеть им. Поэтому сказал: — На провокационные вопросы не отвечаю. У меня будет свой адвокат, он даст исчерпывающие ответы и подотрет тебе нос.
— Вам нужен не адвокат, а волшебник, чтобы доказать вашу невиновность, — небрежно бросил Аверьянов. — Слишком тяжкие обвинения.
Жан махнул рукой в знак того, что не намерен, больше продолжать разговор. Он подошел к Вадиму, незаметно сунул ему связку ключей, предсмертное письмо Маркина и, обняв друга за шею, неслышно для остальных что-то прошептал ему. Потом вполголоса произнес:
— Ты помнишь кого мне обещали в адвокаты?
— Помню.
— Тогда действуй.
Жана усаживали в машину под аккомпанемент оружейных залпов. Они возвещали — подполковник Маркин предается земле.
Лицо Жана выражало досадную беспомощность. Он признавал свой тактический просчет: они сыграли на опережение и добились своего. У него связаны руки, а значит арестованных Рантика и Надежду наверняка оправдают и выпустят на волю, потом поступят с ними по своему усмотрению. Все будет шито белыми нитками: никому не дано право ломать уже сложившийся уклад мафиозного мира.