Он снова закрыл глаза и лежал недвижимо до тех пор, пока его кто-то не потряс за плечо.
— Жан! — слабый голос вырвался из его обезжизненных губ. — Ты ли? — Собственной персоной, — услышал ответ.
Когда Жан сел на стул рядом с кроватью, дверь скрипнула и в палату вошел пожилой доктор.
— Как себя чувствует наш больной? — спросил он у сестры.
— По вашему указанию — начала отчитываться она, — уже проведена интенсивная терапия. Перебинтовали грудь с двумя переломами в ребрах, наложили швы на левую ногу — она тоже с переломом. Больной получил сильное сотрясение головы от взрыва, который, к счастью, был средней мощности. Правда, пока его не успел осмотреть невропатолог, поэтому нет общей картины состояния пациента…
На стойке возле Жана висел сосуд с прозрачной жидкостью, которая через иглу подавалась в руку больного. В окружающей белизне комнаты стояли еще две кровати, аккуратно заправленные.
Доктор, надвинув очки со лба на переносицу, подошел к Вадиму, бросил верх одеяла и приложил руку к перевязанной груди.
— Больно?
— Да, но не очень.
— Вы еще легко отделались, — сухо констатировал доктор, откидывая одеяло обратно. — К счастью, у вас крепкий череп. Конечно, есть трещины, но, думаю, скоро будете на ногах. Считайте, что в рубашке родились. — Поверх очков он глянул на Жана: — А вы, господин следователь, не очень его досаждайте.
Когда доктор с медсестрой вышли из палаты, Вадим оживился.
— Я в отключку попал после этого кошмара, поэтому совсем ничего не помню.
— Благодари дверцу машины, — пояснил Жан. — Она весь удар приняла на себя. Ручка на ней сработала как детонатор, и тебя вместе с дверцей отбросило метров на семь. Травматологи поражены, что ты остался цел, тоже говорят, что ты в рубашке родился. Я бы добавил — и твердолобым. Почему сразу не сообщил мне?
— Не успел.
— Это тебе наглядный урок, — Жан хлопнул себя в бок. — В следующий раз не будешь соваться в пекло без пушки.
— Но Светлану жаль… Сволочи!
Вадим в деталях поведал о происшествии в доме на Знойной. Не забыл сказать и о разговоре со Светланой, который, по его мнению, меняет многое. Жан согласился и попросил его, как только встанет на ноги, написать подробный отчет об этом дне, тоже полагая, что это даст пищу для осмысления загадочных событий.
— Это моя вина, — с трудом выговорил Вадим, еще раз представив, как удавка перерезает горло Светланы.
— Твоя вина?
— Если бы она не уговорила меня подождать ее в машине, пока не соберется и переоденется, этого могло не случиться.
— Но откуда ты мог знать, что на нее готовится покушение?
— Как это ужасно, — Вадим даже содрогнулся, — чувствовать, как проволока, перекрыв доступ кислороду, режет тебе горло и смерть забирает тебя… Вот сволочи! И — никаких следов. Выходит, что Светлана была права, когда говорила, что она жертва обстоятельств? Но Маркин… Да Бог с ним. Думаю, намечается что-то грандиозное. Кто-то дышит нам в затылок.
— К сожалению, это так. Случай с тобой тому подтверждение.
— Что ты имеешь в виду?
— Убийство Светланы, покушение на тебя… Разве это не наводит на размышления? Скажи, откуда эти нелюди могли знать, что именно в этот вечер вы со Светланой должны выехать к ней домой? Ведь об этом знали только ты, я и она.
— Уточняю, — вяло выдавил из себя Вадим, — знали об этом не три, а четыре человека. Почему ты исключаешь Наташу? Я видел, что перед твоей беседой со Светланой она закладывала две копирки, значит печатала три экземпляра. А сколько дала тебе?
— Два.
— А где третий?
Жан задумался. Трудно было поверить, что эта тощая девица, у которой еще недавно обсохло молоко на губах, способна работать на кого-то. У нее в голове, наверное, ветер, всякие там наряды, косметика, танцульки… Но кто тогда?
— Думаю, Вадим, мы сейчас располагаем достаточной информацией, чтобы действовать решительно и наверняка. Наташу я сам проверю. Придется пойти на непопулярные меры — попросить Королева установить электронный «жучок» в ее телефоне, и такой, чтобы улавливал разговор независимо от того, включен телефон или нет. Это для начала. — Жан снова посмотрел на выступающий из-под одеяла слой бинтов, усмехнулся: — Не вовремя ты угодил в переплет, а одному мне трудно. Придется просить у Маркина подмогу.
— Мы всегда не вовремя куда-то попадаем, — отозвался Вадим. — Но уверен, что боли скоро пройдут. Больше меня беспокоит нога, — и он высунул ее из-под одеяла. — Надеюсь, что через несколько дней гипс снимут.