— Не осуждай меня за то, — голос ее трепетал от возбуждения, — что я всецело подвластна силе, которая терзает меня изнутри. Это чувство поселилось во мне, и я стала его добровольной пленницей.
Ей уже двадцать два, но каждый раз, глядя на ее округлые щеки, чуть вздернутый носик, припухлые губы и огромные голубые глаза, полные удивления, зная о ее пылком воображении, он предавался сомнению: было ли у нее детство, или она никогда не выходила из него?
— Пока это только сон, красивый сон, — он одарил ее располагающей улыбкой. — И ничего больше.
Кассандра нахмурилась, уловив в голосе отца безнадежные нотки. И внезапно почувствовала, что покоряется его проницательному взгляду, от которого ничего не утаить. На какое-то мгновение в ней вспыхнула решимость открыть свою душу, впустить в свой мирок чувств отца, которого любила больше всех на свете: он был единственным человеком, с которым она могла делиться даже в состоянии душевного подъема или упадка.
— Принц, которого ты мне пророчил, действительно живет во мне, — призналась она, потупив взор. — Он приходит во сне, и я не знаю — чары ли это, наваждение или явь.
— Дочь, милая, спустись с небес на землю, — Колымей поцеловал ее в лоб. — В среду у нас всех тяжелый день, он, возможно, перевернет всю нашу жизнь. Ты должна быть готова к этому. Поздним вечером собираемся на спиритический сеанс. Ты прекрасно знаешь, как это делается.
— Скажи, отец, что это может изменить в нашей жизни?
— Все. И не только для меня, но и для тебя.
— Вот как? — она настороженно, с лукавой улыбкой посмотрела, на отца.
— Ты это серьезно?
— Вполне. Думаю, что твой принц уже в дороге, он спешит сюда, — хитровато прищурив глаза, Колымей выжидательно глянул на дочь. — Ты веришь мне?
Она застыла в замешательстве, и с ее губ слетело глухое восклицание:
— Как я могу не верить тебе!
— Я всецело рад тому, что тебя окружает волшебный мир холстов и красок, ты достигла немалых успехов в живописи. Почему бы тебе не попытаться изобразить на полотне принца?
— Какого?
— Того, кто крепко врезался в твою память, приходит ночами. И ты даже не подозреваешь, что встреча с ним очень скоро состоится.
В ее огромных глазах мелькнуло недоверчивое любопытство.
— И тогда…
— Тогда многое изменится. Совсем другим станет и распорядок нашей жизни. Кстати, отныне, отправляясь в город за провизией, будешь покупать все свежие газеты, особенно «Городские новости». Это очень важно для меня.
— Хорошо, отец, — пообещала она.
Каждый раз, возвращаясь из города, откуда везла домой всякую всячину, необходимую в быту, Кассандра рассказывала отцу новости; теперь ему требовались сведения, сообщаемые в местных газетах. Раз отцу надо, значит она будет исполнять его желания, как это делала всегда. Зато своим свободным временем она распоряжалась так, как душа велела.
— А теперь… Теперь можешь вернуться в постель и досматривать свой чудесный сон, — Колымей по-отечески нежно улыбнулся и покинул комнату-
Он поднялся к себе, запер за собой дверь, устало опустился в кресло, скрестив руки на груди. День, к которому он готовил себя двенадцать лет, запершись в развалинах старого храма, наступал. День вещий, пророческий. В уме прокручивал все свои расчеты. Никаких ошибок быть не должно!
Он зажмурился, сосредоточившись на чем-то своем, тайном, потер ладонями по груди. Потом сидел долго, не шелохнувшись, пока не явилось к нему отражение. Он медленно разжал уставшие веки и прошептал:
— Кто ты?
— Колымей, — ответило отражение.
Он сосредоточенно разглядывал своего двойника. Сон? Мираж? Наваждение? Нет, он в полном здравии и видение явилось к нему наяву. Там, за окнами, все те же гиблые болота с Тёмными, тяжелыми водами. Только почему-то дрожат руки и озноб ломит поясницу; Пока он не достиг цели своих поисков, не раз пересекая посредством самогипноза границы времени и пространства, вкушая радость и горечь мгновений.
— Скажи, на верном ли я пути? — снова обратился к своему отражению.
Он терпеливо ждал ответа, продолжая разглядывать двойника. Дрожь унялась, но по-прежнему знобило. Мозг горел, мысли путались… Внезапно неведомая грозная магнетическая сила притянула его к себе, и он очутился в вечной мгле, где лишь ледяной холодностью сверкали звезды. И тут Колымей услышал властный голос, звучал он громко и отчетливо, по сравнению с ним человеческая речь могла показаться легким бормотанием.
— Ты достиг совершенства, прикоснувшись к Абсолюту, но ничего не мог дать человечеству взамен. Твои усилия оказались пустыми, потому что Дьявол погоняет мир с кнутом в руке и преуспевает в этом с необыкновенным искусством.