— Если вам разрешить, то вы не обратите внимания на присутствие дам, — заметила она. — Даже не было намека на то, что именно мой отказ от путевки позволил нашему гостю почувствовать себя отпускником. — Она притворно улыбнулась. — Взамен вы должны привезти мне что-то экзотическое с африканского берега. Ну, скажем, крокодила или обезьянку, чтобы как-то обуздать тоску на болотах.
Под общий хохот раздался возбужденный голос Игната:
— Может быть, тебе слона привезти?
— Можно и слона, — невозмутимо встретила она шутку. — На слоне хоть верхом можно прошагать по болотам. Представляете, сколько на нем можно продуктов доставить из города? Хватило бы на целый год.
— Полно тебе, — снова бросил Игнат. — Что ты будешь делать с этим экзотическим зверьем?
— Узнаю у них, смогу ли я жить такой идиотской жизнью, как сейчас.
Тут вмешалась Кассандра.
— Неужели, Полина Свиридовна, вы все-таки решитесь покинуть нас?
Мы только-только стали привыкать к вам.
Полина схватила ее за руку.
— Успокойся, милочка. Если уеду, в чем я не сомневаюсь, не дождавшись африканского подарка, то на твою свадьбу непременно прилечу. — Она взглянула на Мидаса: — Так ли я говорю?
— Наверное, — скованно улыбнулся Мидас. — И я обязательно буду на этой свадьбе.
— В качестве кого? — спросила она и, увидев как румянец залил лицо Кассандры, тихо произнесла: — Ясно, я молчу.
В эту минуту снова сошлись взгляды Кассандры и Мидаса, будто какие-то невидимые флюиды проложили между ними единое биополе. Над столом нависло напряженное замешательство.
Колымей посмотрел на наручные часы и первым нарушил молчание.
— Уже двенадцать тридцать, а в аэропорту Мидас должен быть в шестнадцать. Пора собираться. Игнат, подите приоденьтесь.
Когда они снова появились в беседке, Полина, поднявшись, всплеснула руками.
— Боже праведный, вы ли это? — воскликнула она, глядя на Мидаса. Он был в белой сорочке, стертых джинсовых брюках, под носом красовались рыжие усы и борода, соломенная шляпа глубоко наседала на лоб так, что передний край касался зеркальных солнечных очков. — Вас мать родная не узнала бы!
Мужчины недоуменно переглянулись, отошли в сторону и тихо заговорили. Вернее говорил Колымей. Мидас внимательно слушал, время от времени прерывал его вопросами.
— Умоляю вас, будьте осторожны и внимательны в дороге. Игнат, проводишь до аэропорта и не уходи, пока не взлетит самолет.
— Будет еще что? — спросил Игнат.
— Ты в роли проводника, и я надеюсь на тебя. А это, — Колымей извлек из халата какой-то предмет, обернутый черной тканью, — револьвер с глушителем. Кто знает, может пригодиться.
Игнат взял сверток, сунул его в боковой карман пиджака и согласно кивнул.
— Не беспокойся.
Втроем они подошли к женщинам. Начались объятия, рукопожатия. Взгляд Калымея невольно коснулся Кассандры. Она выглядела довольно уныло. Когда Мидас приблизился к ней, в ее глазах блеснули слезы. Он дотронулся до ее пылающей щеки без неловкости и смущения.
— До свидания, Кассандра. Я вернусь, если даже вся Вселенная возникнет между мной и этими болотами.
Слова эти, будто колокольный перезвон, повторялись в ее голове, и она испытывала заметное облегчение.
— До свидания, — против воли смущенно пробормотала она. — И будь осторожен.
Ей было грустно от сознания того, что он на месяц растворится в океане времени и пространства, оставив в ее памяти зеркальное отражение своего образа.
35
С гулким стуком сердца взбирался Жан на третий этаж в ожидании встречи. Такое с ним давно не случалось. Уже в прихожей, освещенной легким светом канделябра, ему почудилось, что сама романтика снизошла в квартиру.
— Здравствуйте, Жан? — мягким голосом встретила его Зинаида. — Как хорошо, что вы пришли.
Бледное лицо в тусклом свете, запах духов и легкий шелест пышной со складками юбки делали ее манящей, желанной.
— Ждали? — он посмотрел на нее.
Она схватила Жана за руку, потянула его за собой в уютную гостиную, освещенную высоким торшером из темной бронзы. Комната была прекрасно обставлена: глубокие мягкие кресла, диван, покрытый бежевым гобеленом, персидские ковры, застилавшие стены и пол, репродукции картин Левитана в позолоченных рамках.
— Ждала, как видите, — Зинаида сделала жест в сторону приземистого журнального столика, накрытого на двоих и, произнеся «Я сию минутку», скрылась в дверях. Столик был заставлен холодными закусками, фруктами в хрустальных вазах, бутылкой шампанского, И над всем этим возвышались три горящие свечи.