А нет ли здесь какой-то связи, пусть косвенной, между двумя исчезновениями — Арсена Давидовича и, спустя двенадцать лет, его сына Рэма? Идея витала в воздухе. Идея, хоть и зыбкая, но заманчивая, если не сказать сверхъестественная. Вот почему он направился в университет, чтобы хоть немного развеять мрак, сгустившийся над этой загадочной историей. И тогда… Тогда он победит самого себя и утрет нос Маркину.
37
Телефонные звонки, вторгавшиеся в квартиру, нарушали тот наметившийся интим, к которому манило Жана, незримо вставали между ним и Зинаидой. Ему было как-то не по себе. Выходит, сам того не желая, он втянул ее в свою игру, и она может стать легкой добычей циничного домогательства. Несколько раз Жан поднимался, подходил к окну, смотрел на освещенную улицу сквозь полупрозрачную штору, но ничего подозрительного не видел.
— Когда тебя стали тревожить звонками? — наконец спросил он, обратив вниманием на необычайную бледность ее лица: сколько же времени она ходит по краю нервного срыва?
— Уже несколько дней названивают.
— Не кажется ли тебе, что это все тот же покойный Рэм, тот самый, которого ты видела в городе?
Она мрачно усмехнулась.
— Насколько мне известно, покойники не говорят по телефону. Это — во-первых. А во-вторых, его голос я узнала бы, если бы говорил он не в трубку, а в трубу.
Пока Жан в замешательстве мерил комнату шагами, выглядывая в окно,
она, откинувшись на спинку дивана, предавалась своим тайным мыслям. Обстоятельства заставляют ее юлить, прикидываться. Она догадывалась от имени кого так нагло и настырно звонят, хотя слишком туманно понимала, чего конкретного хотят от нее. «Войди в тесные отношения с Осиповым, — вспомнила она настойчивое требование Шалого, — если хочешь обратно заполучить сына. Настаивай, чтобы он занялся поисками трупа, как ему велит начальство, а не расследованием убийств. Выполнишь наш уговор, получишь своего отпрыска…» Если им необходимо мое тесное сближение со следователем, то этого они почти добились.
Жан, который не мог знать какие тайные мысли кружились в ее голове, задумчиво произнес:
— Надо что-то предпринимать.
— Но чего?
— Пока не знаю. Но я хочу, чтобы ты знала: отныне для меня твоя частная жизнь и твоя безопасность — дело чести, ты всегда можешь положиться на меня. Ты очень удобная, я бы сказал, привлекательная мишень для шантажа.
— Спасибо, Жан, — с сердечной теплотой произнесла она. — Это очень мило с твоей стороны.
И ее осенило: пора закидывать удочку. Нет, она не желает Жану зла, и если даже он примет ее предложение, то вряд ли окажется в проигрыше,
— Знаешь, я согласна с твоим шефом. Надо раз и навсегда ставить точку под этим заколдованным трупом. Если он найдется, то все остальное решится само собой.
— А если не найдется?
— Тогда обратись в газету. Пусть там снова дадут снимок Рэма и объявят о поисках его трупа.
— Я бы с натяжкой согласился, если бы…
— Что — если бы?
— Если бы дело касалось только отравления, — ответил он. — За ним потянулся целый шлейф преступлений: вслед за Рэмом убита его жена Светлана, исчезли ее мать и сын, совершено покушение на моего помощника Вадима Базалова… Словом, пошла широкомасштабная погоня за свидетелями, теми, кто может вмешаться в планы преступной группировки. Думаю, что и назойливые звонки к тебе связаны с этими событиями.
— А почему бы действительно не предположить, — Зинаида продолжала стоять на своем, — что эти изверги охотятся за Рэмом? Тут любые догадки возможны. Скажем, он находился в том состоянии, которое называют глубокой летаргией, после чего поднялся из гроба и теперь где-то блуждает с отшибленной памятью. Эту версию я бы не отбрасывала. Ведь им нужен Рэм живым или мертвым.
— И что ты предлагаешь?
— Думаю, ты напрасно не стал заниматься причинами пропажи трупа поэтому, наверное, упустил нечто важное.
Жан нахмурил лоб.
— Почему это тебя так волнует?
— Ты ведь сам приглашал меня к сотрудничеству, вот и делюсь своими соображениями. К тому же не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Телефонный звонок снова вмешался в их беседу. Жан подошел к аппарату и взял трубку.
— Я вас слушаю.
Ответа не последовало. Только какой-то отдаленный шум и нечто, похожее на дыхание.
— Я вас слушаю, — повторил Жан.
В телефонной трубке раздался щелчок — отбой.
Он возвратился к столику, разлил шампанское и предложил тост:
— За то, чтобы послать ко всем чертям телефонных провокаторов и насладиться холостяцким обществом.
— Принимаю! — подхватила она.