Игнат возвратился в свою комнату, подошел к раскрытому окну. Яркий свет луны окрашивал розовым цветом спящую площадку, бросал блики на тяжелые топи, на небе мерцали звезды. Казалось, сама вечность смотрела на него тихо, с гордым спокойствием, будто ничего особенного не произошло. Природа глуха к человеческим порокам.
Мысли, сбиваясь, работали. Значит, подобные процедуры Колымей проделывает не первый раз, а может быть и в сотый. А Кассандра, насчастное дитя природы, внушила себе, что к ней нисходят священные сны, в которых она расходует всю страсть своей пылкой души. Огромный мир восторга и наслаждений сузился для нее до этой небольшой комнатушки, к которой она привязалась, как младенец привязывается к игрушке, и ни на что на свете не променяла бы свой выдуманный мирок на всю Вселенную с ее бесчисленными тайнами.
Служители Всевышнего отдыхали.
43
От Маркина Жан вернулся в свой кабинет, сел за стол и, обхватив ладонями лицо, стал домысливать происходящее. Несомненно, шеф знает, почему областному прокурору понадобился труп Рэма. А вдруг покойник действительно блуждает по городу, как писала газета? Тогда может, ой, как много крови кому-то попортить, и уже не как опасный преступник, а как свидетель обвинения. Тогда следы могут привести в логово наркобизнеса. Чтобы этого не случилось, ему, следователю, предлагают дохлое дело — искать пропавший труп. Как быть? Или прикидываться простачком, или добровольно лезть в петлю?
Взгляд выхватил лежащую на столе маленькую плотную прямоугольную бумагу с красной каймой — извещение на перевод пятнадцати тысяч рублей. Откуда? Что за благодетель у него нашелся? Жан жадно зачадил сигаретой, повертел бумажку и спрятал в карман.
Не было никаких сомнений, — что он вовлечен в грязную игру, условия которой не знает. И ему придется принимать решение. На кого опираться? с кем посоветоваться? Учитывая, что Вадима сейчас нет рядом, придется самому разгребать завалы на пути к истине. Он однако может обратиться к областному губернатору или в печать. Но в таком случае навлечет на себя немилость коллег: его начнут шпынять, высмеивать, избегать, за ним начнется слежка. В лучшем случае он потеряет работу, которой посвятил всю свою сознательную жизнь. Нет, наконец решил он, еще не настало время выходить из вынужденного подполья.
на столе. — Записывай; улица Королева, дом 4. Встретишь там Зинаиду Николаевну Хотькову — заведующую фотоателье. От моего имени попроси дать тебе адрес девушки по имени Кассандра — дочери твоего Колымея.
— Что?
— Она заказала там портрет своей матери и должна сегодня-завтра придти за снимком.
— Огромное спасибо, Жан? — с радостью в голосе прокричал Вадим. -
Надрывно затрещал телефон, и Жан от неожиданности вздрогнул. К счастью, это был Вадим, о котором он стал забывать в суматохе дел.
— Откуда ты? — изумился Жан.
— Звоню с того света, — усмехнулся голос в трубке. — Сбежал из больницы и нахожусь дома.
— Ну, ты даешь! Я заезжал в больницу, и мне сказали, что тебя выписали. Почему не заехал в управление?
— Во-первых, я пока на бюллетене, во-вторых, пока не чокнулся, чтобы кое с кем встречаться. Сам знаешь с кем… Соскучился, Жан. У меня созрели кое-какие соображения.
— И у меня для тебя есть кое-что. Про Колымея, в частности. Он постоянно всплывает в ходе расследования.
— Отлично, Жан. Скажу по секрету: меня ужас как увлекла его судьба. Ты не мог бы заехать ко мне?
— Могу, но только не сегодня. Дел по горло, — Жан покопался в бумагах Пожалуйста, помоги заполучить мою машину. Буду премного благодарен — Будет сделано. Кого-нибудь попрошу доставить тебе телегу.
Жан вышел к гаражу, сел в машину и погнал ее. Теперь он знал куда ехать.
44
Вадим обошел вокруг двухэтажный дом дореволюционной постройки и попал в маленький дворик — по-летнему тихий, доверительный: светило солнце, в газонах благоухали цветы. Он задержался у парадного подъезда и, собравшись с мыслями, медленно, похрамывая, поднялся на второй этаж.
Дверь открыла женщина лет тридцати, невысокая, с темнорусыми волосами и исподлобья глянула на нежданного гостя.
— Здесь живет Аскольд Евгеньевич? — спросил он.
— Да. А что?
Вадим показал удостоверение и, чтобы не шокировать ее своим приходом, пояснил:
— Мне надо кое-что выяснить у профессора.
— Папа! — повернув голову, крикнула она. — Тут тебя кто-то желает видеть.
— Иду, Роза, — отозвался хриплый голос.
Шурша ногами по ковровой дорожке, появился Аскольд Евгеньевич.