— Поэтому его и называли чудаком, лжепророком, свихнутым?
— И не только, — горько усмехнулся Муратов. — Его вышвырнули из университета, как вышвыривают из дома чужого кота. Между тем, его бесценные труды в этой малоизведанной области печатались в научных журналах многих стран, но только не у нас.
— Но почему?
— Потому что Колымей жил в той среде, где каждое отклонение от материалистической науки с ее атеистической подоплекой считалось сумасшедшим бредом.
— Вы говорите, что все его изыскания подчинены одной цели — государственному устройству?
— Не все, а в частности. Вообще-то предмет Колымея — познание души. Его попытки глубоко проникнуть внутрь человека — не самоцель, а желание найти неизменные качества, обобщить их и раскрыть истинные пути социального развития. Для этого надо обладать обширными знаниями, очищенными от навязанных нам с детства стереотипов. В долгих поисках он остановился на оккультовых науках, так как они давали возможность думать нестандартно. Он мысленно спорил с оккультистами, отрицал многие их идеи и домыслы, пока не пришел к выводу: деление людей на расы, нации, отдельные государства, многочисленные религии и конфессии, оставленные нам в наследство от тиранов — предрассудки, и только преодолев их человечество нащупает дорогу к истинной цивилизации.
— Выходит, что он бросил вызов общественному мнению, за что и был обречен на одиночество, изоляцию?
— Вы правильно поняли, — согласился Муратов. — Инквизиторы давно бы сожгли его на костре, коммунисты поступили благороднее — они закрыли перед ним двери в университет. Но такой волевой человек так просто не сдается, он, как никто другой, умеет преодолевать трудности.
— Когда вы в последний раз видели Колымея?
— Перед публикацией в газете о его гибели. Он пришел ко мне с каким-то шахматным этюдом, попросил решить его. Сказал, что в этом этюде — его судьба. Что он имел в виду, я до сих пор не ведаю. Знаете, Вадим, я бы все отдал, чтобы снова свидеться с ним. Таких людей надо беречь, их неземной разум способен влиять на дальнейшее развитие человечества которое, как это не печально, движется к своему закату.
— Колымей верил в Бога?
— Да, конечно, но не так, как предписывает Ветхий Завет, тем не менее в его вере была некая завершенность. Его Бог — Абсолютный Дух, материализованный во Вселенной.
— А как он относился к религии?
— Как это не парадоксально звучит, чем сильнее в нем крепла вера в Бога, тем критичнее он относился к религии. Я бы сказал так: он был зол на религию за многие ее грехи. Для него самое чудовищное — фанатизм верующих, их слепое поклонение апостолам церкви. Почти все религии проповедуют повиновение всему божественному, то есть тому, чем заполнено болезненное воображение служителей культа. У них — все от Бога. Этот принцип толкает многих к бездействию, провозглашает невежество. Религия утверждает: раз у нас такое государственное устройство, значит так угодно Богу. При этом почти умалчивается, что именно Бог наделил человека РАЗУМОМ и дал ему простор для творчества.
Практика многих веков, кажется, ничему не научила человека, и он, благодаря пустым проповедям, обречен на созерцание, а не на активное воздействие на действительность. По этому принципу живут только животные, человеку же дано право влиять на процессы, корректировать и визировать их. Если бы все религии вооружились именно этим принципом, мир людей не замедлил бы преобразиться. Бог един, но религиозные фанаты продолжают делить его между собой, отстаивая свою правоту, не желая объединиться и направить все свои усилия на процветание Общества. Одними призывами к добру добра не добьешься. Значит и религия должна быть единой, планетарной, а не национальной привилегией какой-то общности людей…
Муратов посмотрел на часы.
— Рад бы с вами и дальше пообщаться, — сказал он, — но, к сожалению, пора собираться: меня ждут студенты.
— Вы продолжаете преподавать?
— Да, только не в университете. Я возглавляю общество по аномальным явлениям и парапсихологии, основанное Колымеем — этим непризнанным научным гением. Интерес к беседам и опытам у студентов велик. Раз в неделю я собираю их в клубе текстильной фабрики, где провожу как теоретические, так и практические занятия. Если пожелаете, то приходите в следующую пятницу — у нас опытные занятия на тему «Жизнь после жизни». Там мы сможем продолжить разговор.