— Кстати, как наш преподобный Васин? — вопрос Карпухина возвратил Маркина к делам насущным.
— Уже никак.
— Это хорошо. Он уже лишний в игре.
Звякнул телефон и подполковник поднял трубку.
— Алло? Это вы, Иван Гаврилович? Слушаю вас.
— Сергей, где твои следователи, оперативники, эксперты? — недовольно изрек из себя областной прокурор, — У меня складывается впечатление, что они увиливают от работы. По сведениям Ивана Васильевича покойник… — он круто выругался, — не покойник. Усиль контроль за своими ребятами, пусть все сделают, даже невозможное, чтобы решить эту проклятую задачу. Тут дураки отпадают. Найди умного, пытливого, изворотливого.
— Этим занимается капитан Жан Осипов.
— Тот самый?
— Да. Он просто рвался в бой, хотел продолжить расследование убийств и исчезновения людей. Думаю, убедил его, что во всем вина лежит на Васине, предложил поставить на этом точку и вплотную заняться поисками… Сам даже не знаю чего — трупа, живого или призрака. Но где-то это нечто должно быть.
— Нельзя ли перепоручить дело другому?
— Другой не справится,
— С кем в связке он работает?
— С молодым и малоопытным Вадимом Базаловым.
— Подсунь этому Базалову простенькое дело, отвлеки от расследования. Ну, ты сам знаешь не хуже меня. Мертвец должен вернуться туда, откуда сбежал.
— Попробую.
— Ну, действуй. Держи постоянно в курсе дел Ивана Васильевича. Для него это имеет наиважнейшее значение.
— Хорошо, — ответил Маркин. — Он как раз сейчас у меня.
— Передай ему трубку.
— Привет, Иван Гаврилович, — мягким голосом-откликнулся розовощекий. — Мы с Сергеем Георгиевичем вроде обо всем договорились.
— Скажите, у Рэма были отклонения психического плана? Только такие могут сыграть роль покойника.
— Ни в коем разе, — твердо сказал Карпухин. — Он всегда был в здравом уме, уравновешенным, исполнительным. В то же время он не из тех, кто играет с открытыми картами.
В трубке послышался продолжительный тяжелый вздох.
— Просто какое-то наваждение, а может быть и дурное знамение, — словно монолог вслух произнес областной прокурор. — Весьма запутанная история. Как мне доложили, патологоанатомы подтвердили, что смерть Рэма наступила сразу — слишком большая доза цианида. А тут вдруг… покойник взял и сбежал… Значит, остается ждать. Сергей Георгиевич будет вас информировать о ходе поисков. Всего хорошего.
Иван Васильевич положил трубку, допил водку, запил ее минералкой. В дверях появилась Катерина с термосом и двумя чашками. Разлила кофе.
— Катя, спасибо за догадливость, — похвалил ее Маркин и добавил: — Ни для кого меня пока нет, поняла?
— Поняла, — услужливо произнесла она, затворяя дверь и оставляя их наедине.
Карпухин чинно отпил из чашки кофе, почавкал толстыми губами и направил взгляд на подполковника.
— Ну, так как?
— Прошу понять меня правильно: я в высшей степени хотел бы оказать вам содействие в поисках бесценного для вас трупа, — Сергей Георгиевич был склонен к высокопарным изъяснениям, хотя это у него получалось топорно и карикатурно. — Работа в начальной стадии, и я с величайшим удовлетворением готов порадовать вас успехами. А пока, действительно, остается ждать. Люди задействованы… Это, пожалуй, самое таинственное стечение обстоятельств не только в моей практике, но даже в практике всех великих детективов планеты.
— Надеюсь, что этот разговор строго между нами? — Иван Васильевич решил закругляться.
— Разумеется.
— Что ж, спасибо за угощение, — Карпухин посмотрел на часы и встал. — Если что всплывет, то сообщайте мне в любое время дня и ночи. Лично мне.
— Это вам, Иван Васильевич, спасибо за содействие следствию, — елейным тоном выразил удовлетворение от беседы подполковник. — Вы подбросили нам весьма интересные сведения, и они обязательно будут учтены и запущены в дело.
— Ну, что вы, я только дал наводку.
Маркин схватил протянутую руку толстяка, потряс ее с особенным чувством. Карпухин кивнул в знак благодарности и вышел из кабинета.
47
В то время, как в городе происходили недоступные человеческому разуму события, Кассандра, лежа в постели, предавалась своим тайным мыслям. Ее ладонь сжимала маленькую светящуюся пластинку. Она — поднесла кулачок к глазам и увидела на мизинце голубую тесемку — она повязала ее, чтобы завтра, будучи в городе, не забыть зайти в фотоателье за портретом мамы.