следы только на кончиках ремня?
— Чьи?
— Васина.
— Ты уверен?
— Как в самом себе; на свете нет людей с одинаковыми отпечатками
пальцев. Так вот… Обычно предметы берут большим и указательным пальцами. Это — раз. Когда человек добровольно отправляется на небеса, он так церемонно, двумя пальчиками, не обращается с ремнем. Чтобы состряпать петлю, надо наследить на всем ремне, а этого не видно. Это — два. Вывод напрашивается сам собой: сперва его удушили, потом повесили, приложив пальчики усопшего к концам ремня. Очень непрофессионально сработано. Это, если хочешь, — три. Прежде, чем отправить в следственный изолятор, у арестанта изымаются все режущие, колющие и прочие предметы, разумеется, ремень тоже, а Васину почему-то сделали исключение. Это — четыре.
Жан почесал затылок и глубоко вздохнул.
— Все ясно: он умер насильственной смертью. В какое время суток?
— Между двенадцатью и двумя часами ночи.
— Кто оставался в управлении, когда ты уходил домой?
— Не считая дежурного, только Маркин. Я попрощался с ним и отправился домой часиков в восемь.
— На месте преступления никаких следов?
— Никаких. Все это дает основание предполагать, что преступник вытер следы тряпкой или работал в перчатках. Думаю, ключ к разгадке лежит через допрос дежурного. А на вахте был сержант Сергей Волошин. Он сейчас как раз здесь. Жан попросил Вадима пригласить Волошина и на время допроса заменить вахтенного. Мог ли он предполагать, что придется распутывать дело не где-то в «гадюшнике», баре, ресторане, гостинице, а в управлении — бастионе правосудия?
Появился Волошин. Не промолвив ни слова, он встал возле стены, опустив глаза, понимая, что тень вины ложится, прежде всего, на дежурного.
— Судя по всему, — начал Жан, обратившись к Волошину, — ты был единственным в помещении, когда повесился Васин. Так ли это?
— Да. Маркин ушел в одиннадцать часов, и я остался один в помещении.
— Когда, говоришь, ушел Маркин?
— В одиннадцать, даже в начале двенадцатого.
— Странно, — удивился Жан, — он никогда так не засиживался… Стало известно, что повеситься Васину помог кто-то другой. Как это объяснить?
— Понятия не имею.
— Это не ответ. За него ты можешь подзалететь на скамью подсудимых.
— Так что выкладывай все начистоту. Это в твоих же интересах. Волошин пожал плечами, выражая крайнее недоумение.
— Почему молчишь? — Жан повысил тон. — Если не ты помог Васину отправиться на тот свет, то кто же?
— Понятия не имею, — промямлил дежурный.
— Мог ли кто-то проникнуть в помещение через запасной вход, который в торце здания?
— Это исключено, — Волошин дернул плечами. — Обязательно сработала бы электронная сигнализация. Но она молчала. Только изнутри можно отключить сигнализацию и пропустить в управление постороннего. Но я этого не делал.
— Между прочим, дверь действительно открывали, — подал голос Королев. — Я проверил, это так. Выходит, ты, Сережа, нарушил инструкцию — не совершил ночного обхода помещения, не проверил сигнализацию. Признаешь это?
— Да.
— Но это непростительная халатность, — Жан снова набросился на Волошина. — Кто-то в рабочее время мог отключить электронику, а ночью проникнуть сюда.
— Тогда это сделал кто-то из своих, — вымолвил Волошин. — И не в рабочее время, потому что сигнализация до восьми вечера работала.
— Выходит, что Маркин? — спросил Жан. — Он ушел, как ты говоришь, в начале двенадцатого.
На лице Волошина отразилось смятение.
— Но этого даже предположить нельзя.
— Ладно, иди, — махнул рукой Жан. — Думаю, скоро ты снова понадобишься.
Когда за дежурным затворилась дверь, Жан спросил у Королева:
— Скажи, Леша, что бы ты делал на моем месте?
— Не лез бы в петлю. Сам понимаешь, Васин для кого-то очень опасный свидетель. Его прикончили бы даже в бронированном бункере. Жан почувствовал, как его всего пронизывает ярость от бессилия что-то изменить. Он сидел на стуле, как воплощение упрямой безнадежности, прикидывая свои силы и возможности. Потом замотал головой:
— Эх, если бы моя власть!
— И что? — с хитринкой в глазах спросил Королев.
— Знаешь, кого бы я вызвал на допрос?
— Знаю, Маркина.
Раздался телефонный звонок. Жан взял трубку.
— Слушаю.
— Привет, — это Маркин, — послышался невозмутимый голос шефа. —
Говорят, Вадим появился?
— Да.
— Пошли его ко мне.