Спорить не было смысла. Во всём трактире в относительном сознании было всего четыре человека. И двое из них, пусть не по своей воле, но служили мне. А значит глупостей делать не будут.
«Хотя, я бы не была в этом так уверена, учитывая то, во что они превратили это место. И вообще, разве Саша не десятый сон видела, когда я уходила? А теперь хлопочет в зале, прибирается, как ни в чём не бывало».
Сотый раз за день тяжело вздыхая, я закинула в котелок горсть крупы и поставила бульон разогреваться. Свейн щелчком пальцев услужливо развёл под огонь. Через несколько минут совместными усилиями мы всё же почистили и порезали овощи. Жалея, что нет сковороды, чтобы зажарить лук с морковкой, я отправила всё в котелок.
Может и не слишком изысканно, но питательно. Да и вряд ли ночью в разгромленном трактире можно приготовить что-то лучше.
Когда импровизированный суп был готов, я разлила его в четыре с трудом найденные пиалы, кинула сверху колечки свежего зелёного лука и вынесла в зал. Идущий прямо за мной Свейн тихо усмехнулся.
Я и сама улыбнулась, вспоминая, как во времена студенчества подрабатывала в небольшом уютном кафе. Захудалому трактиру до него было далеко, но приятные воспоминания могут любое место сделать чуть лучше.
Сопровождающий нас рыцарь, которого Саша, кажется, звала Нои, расставил столы на место, оттащил бессознательные тела к стене и, не без помощи девушки, активно устранял последствия их маленькой баталии. Наблюдая за тем, как эти двое слаженно действуют, я вздохнула. Может к Вивьен они относятся и не слишком доброжелательно, но как работники поместья Виллар, показывают себя весьма неплохо.
— Время позднее. — я расставила тарелки на столе и пригласила всех устраиваться: — Давайте перекусим, да пойдём спать. Не хотелось бы засыпать в дороге.
Подавая пример, я первая уселась на скамейку и приготовилась попробовать результат наших совместных трудов. Саша и Нои переглянулись, похоже, не зная, как на всё это реагировать. Подошедший к ним сзади Свейн что-то шепнул на ухо молодым людям, а после положил руки им на плечи и одним движением почти уронил на скамью. Стол слегка вздрогнул и парочка быстро опустили глаза в тарелки, бормоча не то извинения, не то благодарности.
Свейн последним занял своё место по правую руку от меня. Суп получился приемлемым. Да и из того возраста, когда с замиранием сердца ждала оценки своих кулинарных способностей, я уже давно выросла. Но всё же что-то в душе шевельнулось. Я краем глаза взглянула на юношу и нахмурилась.
Кончики его пальцев подрагивали. Заметив мой взгляд, он поспешил опустить голову пониже, пряча лицо.
— Неужели всё на столько плохо? — я тепло улыбнулась.
«Конечно, если мальчишка дитя дворянского рода, такая простая еда для него не особо подходит. Нужно будет в следующий раз… В следующий раз?»
Не успев додумать абсурдную мысль, я замерла. В повисшей тишине на грани слышимости прозвучало одно слово: «Вкусно».
Саша удивлённо вздохнула и поспешила тоже поскорее попробовать, а после защебетала похвалы моему кулинарному искусству. Ни на гран ей не поверив, я всё же улыбнулась и напомнила, что готовили мы вместе. А потому и Свейн заслужил несколько добрых слов.
Юноша, не ожидавший такого поворота событий, тем не менее тут же улыбнулся и влился в нашу непринуждённую беседу. Даже молчаливый Нои старался участвовать, то и дело вставляя пару реплик и постоянно поглядывая на расслабившуюся Сашу.
Совместный приём пищи сближает людей. И пусть на их расположение и искренность я не надеялась, всё же мы неплохо провели время. А после, когда пиалы опустели, разбрелись по комнатам. Изначально Свейн не был в списке постояльцев, но так как кучер решил ночевать на сеновале с лошадьми, подготовленная для него комната пустовала. В итоге решили, что нет ничего страшного в том, что юноша её займёт.
Отправляясь спать, я думала о том, что, возможно, этот тяжёлый день был не так плох. Быть может дело в прогулке по ночному лугу, в приятной усталости, а может в голубых огоньках, согревающих и защищающих от порывов влажного ветра. Но впервые с того момента, как открыла глаза в этом теле, я по-настоящему поверила: всё не так уж безнадёжно.
«Ну и пусть у императрицы на меня свои планы, а о будущем ничего неизвестно, разве же это приговор? Достаточно просто держаться подальше от политики, выстраивать потихоньку доверительные отношения с окружением, и тогда всё будет хорошо».
«Инициатива наказуема. Доброта тоже. Вежливость и сострадание к маленьким мальчикам, встреченным в пути, вообще страшный грех. Честно-честно, больше никогда никому в дороге помогать не буду. Только спасите…»