Я оглянулась. То тут, то там мелькало светлое пятно. Хранительница перелетала от одного человека к другому, стремясь помочь сразу всем. На другом конце улицы послышался страшный треск. Голоса на мгновение стихли. Все взгляды обратились к источнику звука. Под деревянным навесом с младенцем на руках замерла испуганная женщина.
Я задержала дыхание и, понимая, что девушка точно не успеет, сама бросилась в ту сторону. Добежав до застывшей женщины, я с силой толкнула её в сторону, и… Мои руки просто прошли сквозь неё. Через мгновение навес рухнул, погребая под собой и мать и дитя. А я продолжила стоять среди горящих обломков, глядя на собственные дрожащие руки.
Из глаз лились слёзы. Осознавая, что ничего не могу сделать, я опустилась на колени, обхватив плечи и вздрагивая от подступающей истерики. Собственная беспомощность стала последней каплей. Молясь, чтобы весь этот кошмар, наконец, закончился, я зажмурилась.
Сознание вновь заполнили бесконечные мольбы о помощи, крики, рёв пламени, звон мечей и плач. А потом наступила тишина.
Переведя дыхание, я осторожно открыла глаза. Землю плотным слоем укрыл пепел. Повсюду лежали тела раненых и погибших. От недавно полыхавших построек остались только обуглившиеся брёвна, да закоптившиеся камни фундаментов. К небу тянулся сизый дымок. После отступившего кошмара городок погрузился в оцепенение.
С трудом поднявшись на ноги, я огляделась. Среди разрухи и всё ещё тянущихся к ней в последнем предсмертном рывке тел стояла девушка. Белое платье потемнело, покрылось пятнами копоти. Подол пропитался кровью, и теперь весел мокрой тряпкой. Со стороны руин послышалось тихое подвывание. Не поднимая головы, девушка пошла на звук, присаживаясь и протягивая израненные руки к выжившей женщине. С кончиков пальцев сорвался поток чистой магии. Обломки здания шелохнулись, выпуская из ловушки. Раны потихоньку стали затягиваться, но прежде, чем лечение было закончено, женщина вцепилась в платье хранительницы:
— Ты! Ты и это отродье! Ты должна была защищать нас, а что в итоге? — она занесла руку для удара. Девушка не шелохнулась, не смея даже поднять головы, она лишь вздрогнула, когда щёку опалило резкой болью: — Тварь! Верни мне мужа. Верни моё дитя. Верни их сейчас же!
Женщина собралась ударить вновь, когда стоящий позади хранительницы юноша шагнул вперёд, перехватывая её руку. Крепко стиснув зубы, он поднял на неё горящий взгляд, но так ничего и не сказал. Девушка осторожно опустила ладонь на его плечо и качнула головой. Резко выдохнув, он нехотя отпустил запястье растерявшей весь запал женщины. Не говоря больше ни слова, пара направилась дальше по усыпанным пеплом улицам.
Они ещё долго бродили между завалами, выискивая выживших и помогая всем, кому могли. Но чем дальше они продвигались, тем меньше голосов слышалось среди руин. Всё реже звучали слова благодарности, и всё чаще жители городка осыпали их бранью и жестокими упрёками. Только с рассветом усталые, перемазанные грязью и кровью, они вернулись в домик на горе.
— Не стоит. Позаботься сначала о своих ранах. — юноша увернулся от протянутой руки, не позволяя мягкой ткани, смоченной в родниковой воде, коснуться себя.
— Со мной ничего не случится, а вот твои раны довольно серьёзные. Не упрямься. — девушка говорила строгим, усталым голосом. Присев рядом, я нахмурилась, услышав нём странную дрожь.
— Разве пара царапин может навредить демону?
— Разве пара царапин навредят бессмертной?
— Если ты не можешь умереть, совсем не значит, что не чувствуешь боли.
— То же самое касается и тебя.
Так они и остались сидеть друг напротив друга, бережно обрабатывая чужие раны. Я отвернулась, посчитав, что наблюдаю то, что должно оставаться только между этими двумя. И тут же вздрогнула.
С высоты появилась возможность оценить масштаб разрушений. Во всём городке едва ли несколько домов остались стоять. Остальные или сгорели, или рухнули под натиском бушующей толпы. Я не знала, что стало причиной бедствия, но от открывшегося вида в груди скользким клубком скрутилось недоброе предчувствие: это только начало.
Глава 13
Над пёстрыми крышами домов занимался рассвет. Открыв глаза, я поёжилась. Дорожки от слёз на щеках уже высохли, оставив только солёные следы. Влажная от пота простыня неприятно липла к коже. Уняв беспокойно колотящееся сердце, я с трудом поднялась.
Кошмары обходили меня стороной со средней школы. И даже неожиданно лишившись привычной жизни, оказавшись в незнакомом мире, на плохой сон жаловаться ни разу не приходилось.