Всё ещё ощущая призрачный запах гари, под отзвуки отчаянных криков, я направилась в ванную комнату. Саша скоро должна была проснуться, чтобы подготовить воду для умывания, но ждать не было никакого желания. Равно как и показываться перед горничной в таком виде.
Взглянув в зеркало, я нахмурилась. Тени под глазами становились гуще с каждым новым днём. Кожа побледнела, сделав меня и вовсе похожей на не упокоенного призрака. Светлые волосы растрепались и больше напоминали солому, высушенную под жаркими лучами солнца.
Умывшись ледяной водой из обнаруженной в углу бочки и разобрав спутанные пряди, я сочла результат удовлетворительным. В прошлой жизни у меня никогда не было длинных волос, так что я не стала даже пытаться собрать их в причёску. Собираясь позже, когда Саша проснётся, попросить её помощи в этой нелёгкой борьбе.
Подойдя к окну, я уселась на место, которое обычно занимал Свейн, и окинула взглядом открывшийся вид. Аккуратные домики, цветные крыши, покачивающаяся на ветру вывешенная сохнуть одежда. Гостиница ютилась в жилом квартале, довольно далеко от центра. Не самое удачное расположение, с моей точки зрения, но очень подходящее именно сейчас.
Разглядывая маленькие дворики, аккуратные заборчики и побеленные рамы, я постепенно вернула себе душевное равновесие.
Солнце спешило поскорее занять своё место на небе. И вскоре из-за крыш домов на улицы выплеснулся его золотой свет. Затекая в каждую щёлку, он безудержным потоком пронёсся по городку, окрашивая всё вокруг яркими красками.
В утренней тишине послышались первые, ещё сонные, голоса. Люди выбирались на улицу вдохнуть прозрачный свежий воздух. Вспрыгнул на забор и лениво потянулся рыжий кот. В солнечных лучах он казался огненным облачком, окружённым волшебным сиянием. Вдалеке загавкала собака, и со всех сторон ей тут же ответили собратья. Всё живое приветствовало новый день.
В комнату беззвучно скользнула Саша, намереваясь, видимо, меня разбудить. Заметив, что это уже не требуется, девушка вежливо поклонилась, ожидая распоряжений. С недавних пор тихая и покладистая, она вела себя как образцовая служанка. С практичной точки зрения меня это полностью устраивало. Но где-то в груди всё равно болезненно кололо при каждом взгляде на горничную.
«Может совесть, которой у меня отродясь не бывало, неожиданно нарисовалась?»
Я незаметно усмехнулась, размышляя о том, на сколько абсурдно мне с моим послужным списком вообще допускать мысль о возможном появлении совести. Если бы однажды она и проснулась, я бы непременно в тот же миг умерла на месте только за все грешки во время работы.
«Загрызла бы меня госпожа совесть и косточек не оставила. Впрочем, журналисту совесть без надобности. Пока моральных ориентиров не теряешь, всё в порядке».
Второй день подряд пропускать завтрак показалось верхом беспечности, так что я отправила Сашу на кухню. Не прошло и пятнадцати минут, как она вернулась, везя на небольшом столике с колёсами чайник и поднос с лёгкими закусками. Есть по утрам не особенно хотелось, но день обещал быть долгим и полным тренировок. А значит одним чаем обойтись не получится.
Пока я решала, с чего начать, девушка протянула мне конверт из плотной гладкой бумаги с изящным позолоченным теснением. Не нужно было даже смотреть на герб, чтобы точно знать, откуда пришло письмо. Уже предчувствуя, куда отправятся все планы на день, я принялась читать послание. И чем дольше глаза бегали по аккуратным ровным строчкам, тем мрачнее становилось моё лицо.
Тонкая струйка пара уже перестала подниматься от нетронутой чашки, а я всё сидела, сведя брови вместе.
— Госпожа? — Саша склонила голову на бок, будто копируя мой собственный жест.
— Хаа… Ничего. Собери вещи. Похоже, мы отправимся немного раньше.
— Слушаюсь.
Прежде, чем выйти, девушка помедлила, повернулась ко мне, но, так ничего и не сказав, выскользнула за дверь. Вернулась она уже с парой дорожных сумок. С собой в столицу я брала не слишком много, ведь задерживаться совершенно не планировала. А потому и сборы заняли от силы час.
В один глоток выпив чай и решив не отвлекать хлопочущую девушку, я забрала волосы в хвост. Повинуясь секундному желанию, заплела за правым ухом тонкую косу, добавив в неё ленту и удовлетворённо оглядела себя в зеркало. Простое белое платье на хрупком теле смотрелось великолепно. Но заявись я так во владения герцога, точно создам неловкую ситуацию.
Переодевшись не без помощи горничной в подготовленный императрицей наряд, я устало потёрла глаза. По имперской традиции, платье было чёрным, с синим отливом по подолу. Тяжёлая ткань, расшитая серебристыми нитками, укрывала под собой несколько слоёв юбок, сильно усложняя движения.