– Ты меня прости, пожалуйста, за то, что нагрубила тебе, – тихо проговорила Катя. – Нервы на пределе, не могу справиться.
– Ладно, проехали, – улыбнулся он. – Что на тебя обижаться? Ведь ты всего лишь женщина, – напомнил он Кате ее же слова.
Катя открыла было рот, чтобы возмутиться по этому поводу, но, решив, что Андрей прав, промолчала. Она молча кивнула в знак согласия и тоже улыбнулась. Правда, улыбка у нее получилась вымученной.
Поезд тронулся. Катя сидела у окна, а Андрей шел некоторое время за медленно движущимся вагоном. Он улыбался ей дружеской улыбкой, и Катю почему-то это очень злило. Ей было бы намного приятнее, если бы сейчас этот высокий симпатичный молодой человек клялся ей в вечной любви и говорил на прощание ласковые и нежные слова.
«Проснись, подруга, – одернула саму себя девушка. – По-моему, гормоны здорово ударили тебе в голову! Он всего лишь случайный знакомый, которого ты никогда больше не увидишь. Забудь и успокойся».
Глава 14
Катя, купив билет до Москвы, сразу же позвонила Ирине и попросила, чтобы та встретила ее. И вот сейчас, когда поезд подошел к Ярославскому вокзалу и девушка вышла из здания вокзала на площадь, она тщетно искала машину своей подруги. Ужасно разозлившись, Катя поплелась в метро.
– Как была Ирка вертихвосткой и совершенно безответственным человеком, такой и осталась, – проворчала Екатерина.
Как только она вошла в свою квартиру, из ее недр послышалась трель телефонного звонка. Девушка, не раздеваясь, подбежала к телефону и сняла трубку. В ухе сразу же зазвенело от звонкого голоса Ирины.
– Почему твой мобильный не отвечает? Я тебе звоню, звоню, хотела предупредить, чтобы ты не обижалась, – не смогу я встретить тебя. У меня, представляешь, машина сломалась. Пришлось срочно в сервис гнать, еле доползла. Как у тебя дела? Ты что молчишь-то?
– Привет, Ир, – сказала Катя, наконец сумев вставить хоть одно слово. – Молчу, потому что тебя слушаю.
– А я что, не поздоровалась? Извини, голова из-за этой машины совсем опухла. Ты же знаешь, я не могу оставаться без средства передвижения. А механик в сервисе мне говорит, чтобы я оставила машину до завтра! Меня прямо там чуть родимчик не хватил. До самого начальника дошла, но добилась, чтобы занялись ремонтом прямо сегодня. Вот, только что оттуда выехала. А как у тебя дела? – опять спросила Ирина.
– Все нормально, только что вошла в квартиру, и сразу же ты позвонила. Мобильный у меня отключен, батарейка разрядилась. Ты-то как здесь?
– У меня тоже все о’кей, если не считать того, что я поцапалась со своим благоверным. Представляешь, объявляет мне о командировке за три часа до отлета самолета! Чуть в ванной его не утопила. Приехал он домой, я ему на кухне обед разогреваю, а он в это время решил душ принять. Зовет меня туда и объявляет! Ты мне чемодан собери, говорит, положи только самое необходимое, у меня через три часа самолет. Я прямо там чуть не рухнула. Совсем уже жену неодушевленным предметом считает! Только и слышу – «подай, принеси, отнеси». Охренеть от такого замужества можно! До сих пор жалею, что тогда свою мать не послушала и в загс с этим бревном бесчувственным побежала! Физик-химик хренов! Вернется из своей Праги – сразу же пошлю его к едрене матери. Развод и девичья фамилия! Детей до сих пор у нас нет. А спрашивается: почему? Я у врачей проверялась, у меня все в порядке, а он не захотел идти проверяться. Кать, ты что там притихла?
– Тебя слушаю, – усмехнулась Екатерина.
– Знаешь что, я сейчас к тебе приеду, с ночевкой. Моего все равно нет, дома мне делать нечего. С моей дражайшей маман, сама знаешь, лучше тет-а-тет не оставаться, опять начнет учить уму-разуму и сетовать на мое никудышное замужество, от которого проку как от козла молока. Она мне уже всю печенку проела: почему это у нас детей нет? Ее годы, видишь ли, подошли к тому рубежу, когда все нормальные женщины, имеющие взрослых дочерей, становятся бабушками. Можно подумать, что это я детей не хочу! Не буду же я ей рассказывать о том, что вовсе не я виновата! Она тогда вообще меня поедом заест, устала я уже с ней ссориться.
– У твоего Михаила своя квартира есть, вот и жили бы там, чтобы лишний раз с матерью не ссориться, – сказала Катя.
– Ага, очень ты хорошо придумала, – фыркнула Ирина. – Мы его квартиру за триста баксов сдаем. Вот когда защитит свою диссертацию, будет нормальные деньги в дом приносить, тогда посмотрим, может, и переедем.
– Ты же вроде мне только что сказала: развод и девичья фамилия, – засмеялась Катя.
– Да, сказала, но я еще подумаю. Я что, просто так за ним три года ухаживала, как за малым дитем? Он скоро докторскую защитит, начнет хорошие деньги зарабатывать, а я, значит, должна буду его, готовенького, какой-то другой бабе отдать? Рожа треснет!
– У кого? – помирая от смеха, спросила Екатерина.
– Какая разница, у кого? Уж не у меня, конечно! Я своего мужа, доктора физико-математических наук, можно сказать, своими собственными руками вырастила. Ладно, не буду тебя больше отвлекать болтовней по телефону, сейчас приеду – и потреплемся, так что жди, и хватит там ржать, как лошадь, – протараторила Ирина и отключилась. Катя посмотрела на трубку и, продолжая смеяться, покачала головой.
Ирина вообще была непредсказуемой особой. Менять планы она могла по десять раз на дню. Катя уже давно привыкла к своей подруге, поэтому никогда не обращала внимания на ее внезапные решения. Ира и замуж выскочила вот так, спонтанно, решив вопрос в один день. Они встречались с Михаилом всего неделю, когда она вдруг спросила у него:
– Ты не хотел бы жениться на мне?
На что тот испуганно спросил:
– А ты что, хочешь выйти за меня замуж?
– Я первая спросила, – не сдалась Ирина.
– Ну, я не знаю…
– А я знаю. Или мы завтра идем в загс подавать заявление, или забудь, как меня зовут, – выставила ультиматум Ирина, которым и определила свою дальнейшую судьбу.
Через два месяца родственники и гости отплясывали на свадьбе и пили за здоровье молодых. Мать Иры тихонько смахивала с ресниц слезинки и скорбно вздыхала. Она прекрасно видела, что о любви у этой молодой парочки не может быть и речи. Ее дочь Ирина вообще не была способна на высокие чувства. Это замужество было очередным «завихрением», а парню было, кажется, все равно, лишь бы кто-то за ним ухаживал. Год назад умерла его мать, и он остался совершенно один, не умея приготовить самостоятельно даже яичницу. Об этом Татьяна Яковлевна узнала у соседки Михаила. Она специально туда поехала, когда Ирина объявила ей о своем будущем замужестве.
– Ой, мамаша, намучается ваша дочка с этим парнем, помяни мое слово, – доверчиво вещала Татьяне Яковлевне соседка, живущая дверь в дверь с Михаилом. – Он с детства малахольный, его мать чуть ли не до окончания школы за ручку водила. С ним и во дворе из ребят никто не дружил. «Ботаник», одним словом, его мальчишки так и дразнили: или «ботаник», или «очкарик».
– А моя дочка говорит, что он талантливый физик, – возразила Татьяна Яковлевна.
– Может, и талантливый, только к жизни не приспособленный. Мужик совсем другим должен быть, а он все с книжками своими носится.
– Ну, это же нельзя считать недостатком?
– Это с какой стороны посмотреть. Мать Михаила умерла год назад, так он весь этот год в одних и тех же брюках ходит, и рубашки не глажены. Пару раз тетка его приезжала, по два дня из квартиры грязь вывозила. Она в другом городе живет, где-то в Подмосковье, разве оттуда наездишься? А он же как дитя малое: один раз чуть квартиру не спалил, хорошо, что соседи запах дыма вовремя учуяли. Поставил макароны варить и забыл про них! Они уж сгорели давно, дыму полная квартира, а он сидит себе на балкончике и в своих тетрадках что-то строчит. Сядет он вашей дочке на шею, наплачется она с ним, – опять повторила соседка. – Да и зарабатывать он не умеет со всеми своими талантами. К нему уже сколько раз из нашего ЖЭКа приходили, задолженность за квартиру у него аж за целый год. Как мать померла, так он и не платил ни разу. Разве ж это мужик? Дело, конечно, ваше, но вы бы предостерегли вашу дочку, пусть подумает, – наставляла соседка.