– Так это за женщиной, – хохотнул Леонид и тут же нагнул голову, прикрывая ее руками. – Только не по голове, это мое больное место, – засмеялся он.
– Это твое пустое место, – замахнулась на друга Катя. – Ты у меня точно когда-нибудь дождешься, и уверяю, что мало тебе не покажется! Не посмотрю, что у тебя синий пояс, я тоже в этом деле не самый последний человек и кое-что умею.
– Прости, прости, больше не буду. Кать, а если серьезно: узнала ты что-нибудь? Я здесь уже как на иголках сидел, – вполне серьезно спросил Леонид.
– Не очень много, но кое-что есть. Пойдем на кухню, сейчас расскажу, только позвоню сначала.
– Я тоже кое-что нарыл. Брат живет в Англии, в родовом поместье под Лондоном.
– Ну а что я тебе говорила?
– Что ты говорила? – не понял Леня.
– Сидит себе на месте, а здесь его братца убивают! Он уже, наверное, ручки потирает, что такое наследство отхватил! Ребенок является сыном Тима Брауна-старшего, младший братец об этом узнал, и теперь понятно, почему за мальчиком охотятся.
– Ой, все не так просто, как ты думаешь. Если мальчик рожден здесь, значит, он россиянин, – задумчиво проговорил Леонид.
– И что? Наследником-то все равно он является, или я ошибаюсь?
– Точно не знаю, есть там какие-то закавычки, нужно будет поточнее узнать об этом.
– Вот и узнай, а я пока в Питер позвоню, узнаю, как там мамочка поживает с молодым мужем, – и Катя пошла в комнату.
Через некоторое время оттуда послышался ее радостный голос.
– Мама, привет, Катерина беспокоит. Как вы там?.. У меня все замечательно… Дела идут, контора пишет. Не нужно обо мне беспокоиться. Я уже большая девочка. Вам ничего не нужно? Если что, звони, я сразу же пришлю. Я по тебе ужасно соскучилась, мамочка! Как только появится свободное время, вырвусь к вам на недельку.
Леонид слушал, как щебечет Екатерина, и улыбался:
– Ох, Катюша, тебе не журналистом надо быть, а актрисой, и работать в театре комедии. Представляю, что на самом деле творится у тебя на душе, а ты стараешься казаться в глазах матери вполне счастливой. Может, это и правильно, зачем расстраивать близких тебе людей? А вот я так не умею, – вздохнул он. – Мне почему-то всегда хочется рассказать всему белому свету о своих проблемах и чтобы весь этот белый свет меня непременно жалел и успокаивал.
После того как Катя поговорила с матерью, она набрала номер, по которому недавно разговаривала с мужем сестры погибшей Насти – Виктором. Сколько она ни слушала, гудки в ее ухе однозначно говорили, что дома никого нет.
– Почему он меня не дождался? Ведь ясно же сказал, что целый день сегодня будет дома, никуда не собирается, – пожала Катя плечами и положила трубку на базу. Вдруг внезапная мысль пришла ей в голову, и она галопом помчалась на кухню. – Леня, а вдруг с этим Виктором тоже что-то случилось?!
– С каким Виктором? – не понял Леонид.
– Как с каким? С мужем Настиной сестры, к которому я поехала, а его не оказалось дома!
– А что с ним должно случиться? Может, пока ты ехала, ему еще кто-нибудь позвонил, вот он и ушел.
– Что-то на душе у меня тревожно, просто кошки скребут. Может, съездим еще раз, только вместе, я одна боюсь?
– Все тебе неймется, Катерина! Ничего с ним не случилось, попозже еще раз позвонишь и убедишься, что все в порядке, – успокаивал подругу Леонид. – Нервная ты какая-то стала, – проворчал он.
Катя прошла несколько раз от двери к окну и обратно и все же никак не могла успокоиться. Она подошла к Лене, который уже «запутался» во всемирной паутине, а попросту говоря, завис в Интернете. Постояла рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, и все-таки не выдержала:
– Ленчик, здесь не очень далеко, давай съездим, очень тебя прошу! Ты же понимаешь, как для меня все это важно! Я просто обязана все разузнать, чтобы не мучиться угрызениями совести. Не могу же я оставить все, как есть, чтобы потом всю жизнь корить себя за это?
– Да, круто ты попал на тиви, – проворчал Леонид и с раздражением выключил компьютер. Он уже хотел было сказать Кате все, что о ней думает, но, увидев ее умоляющий взгляд, сплюнул и пошел одеваться, по дороге продолжая бубнить: – Нужно было сразу отвезти ребенка куда следует, а не корчить из себя мать Терезу! Теперь пожинай плоды собственного безрассудства. Вот и меня впутала в эту историю, а я, как идиот, плетусь у тебя на поводу. Ты еще в институте ненормальной была, а сейчас вообще стала чокнутая!
– Сам такой, нечего меня оскорблять, я совершенно нормальная, – вызверилась Катя. – Можешь не помогать, если в штаны наложил, только это совсем не по-мужски получается, и уж тем более не по-дружески!
– Ладно, не обижайся, это я так ворчу, для проформы, – обняв девушку за плечи, миролюбиво проговорил Леонид и подал Кате ее куртку.
– Скажите на милость, какие мы, оказывается, галантные, – фыркнула та и, выдернув из рук друга свою куртку, начала ее натягивать, напряженно сопя. – Сам сказал недавно, что ухаживаешь только за женщинами. А я, как выяснилось, к этой категории не отношусь, – продолжала она ворчать, никак не попадая в рукав куртки. – Да помоги же ты мне наконец, черт тебя побери! – заорала она на Леонида. – Неужели не видишь, что я от волнения запуталась?
Мужчина стоял уже полностью одетым и трясся от смеха. Он взял у Кати куртку и, как следует ее расправив, зашел к ней за спину.
– Прошу, – все еще улыбаясь, проговорил он.
Они приехали к Настиному дому. Девушка остановила машину и вцепилась в руль.
– Леня, может, ты сначала без меня сходишь?
– Куда? – задал глупый вопрос парень.
– Туда, в квартиру этого Виктора. Меня его соседка уже видела, а Людмила Марковна мне говорила, что она – местная ЧК. Ты мужчина, она подумает, что просто знакомый приехал, а если меня увидит, то сразу поймет, что я что-то разнюхиваю. Не хочется мне лишний раз светиться, сам понимаешь. Сходи, пожалуйста, очень тебя прошу, а я тебя здесь подожду.
– Ну хорошо, – проворчал Леонид и вышел из машины.
Прошло минут двадцать, прежде чем Катин друг показался в дверях подъезда. Быстрыми шагами он подошел к машине и сел рядом с девушкой. Только Катя раскрыла рот, чтобы задать ему вопрос, как услышала короткое:
– Поехали, и как можно быстрее.
– Что случилось, Леня?!
– Поехали, я сказал, по дороге все узнаешь, – прошипел тот и посмотрел на Екатерину такими глазами, что та моментально нажала на педаль газа. – Я так и знал, что вляпаюсь с тобой черт знает во что, – злобно зашипел он.
– Объясни наконец, что произошло?! – не выдержав, заорала Катерина, уже, конечно, догадываясь: случилось что-то из ряда вон выходящее. Леонид, обычно сдержанный и спокойный парень, покрылся красными пятнами и перекатывал желваками.
– Нужно было мне тебя туда затащить, чтобы полюбовалась на эту картину, – очень зло проговорил Леонид.
– Нечего загадки загадывать, иначе я вообще с тобой перестану разговаривать, – сказала девушка и вцепилась в руль так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев.
– Мертв твой Виктор! – сказал, как выплюнул, Леонид и посмотрел на Екатерину уничтожающим взглядом.
– Совсем? – глупо спросила девушка, испуганно посмотрев на него.
– Нет, частями, – съехидничал Леонид и покрутил пальцем у виска. – Совсем ты уже, Катерина… того!
– Как ты узнал об этом? Тебе кто-то сказал? – не обратив внимания на оскорбление, задала Катя следующий вопрос.
– Никто ничего мне не говорил, – хмуро начал рассказывать Леня. – К двери подошел, звоню, а с верхнего этажа пацаненок по лестнице бежит, как угорелый. В поворот не вписался, в меня врезался, а я – в дверь. Та возьми да и откройся, не заперта, оказывается, а я-то стою, трезвоню. Зашел я, конечно. Эй, хозяева, кричу, у вас дверь открыта. Войти можно? Тишина, как на кладбище. В комнату захожу, а он висит!
– Кто?!
– Мужчина. Я так понимаю, хозяин.
– Как это висит, на чем висит?! – задыхаясь от волнения, спросила Катя.
– На потолке висит, а стул под ногами валяется, опрокинутый.
– Это как… на потолке?
– Кать, не придирайся к словам, у меня в мозгах сейчас сама понимаешь, что творится. В потолке, где люстра висела, крючок небольшой такой есть. Вот он люстру-то снял и аккуратненько так на пол поставил, а сам веревочку намылил – и все, пишите письма.