Подождал ответа.
Ни звука.
Зиг снова постучал по ящику три раза. «Все спокойно. Если поняла – ответь».
Опять ничего.
– Нола, ты меня слышишь? Постучи в ответ, – прошептал Зиг, прижав губы к отверстиям на боку ящика.
Ему опять не ответили. Зиг попытался лихорадочно подсчитать, сколько воздуха осталось в ящике.
Отверстия он просверлил довольно крупные. Или нет?
74
Хоумстед, штат Флорида Десять лет назад
Ноле шестнадцать лет.
Ройол швырнул ей письма в лицо – всю пачку. Это случилось в разгар одного из припадков бешенства, на сей раз Нола оказалась виноватой, потому что во дворе Ройол наехал на осколки бутылки от скотча и проколол шину. Бутылку, конечно, еще раньше бросил сам Ройол. «Сколько раз я тебе говорил – надо убирать! Это твоя работа, негра!» – орал он.
После неудачной сделки с военными не прошло и недели. Ройол снова занялся изготовлением фальшивых удостоверений и бумаг для мистера Уэсли.
Нола, стоя на коленях с мешком для мусора в руках, сгребала с дорожки осколки стекла.
– Знаешь, во что мне это встанет? Это была запаска!
Шлеп!
Нола не успела заметить, когда он достал письма. Ройол сунул руку в машину – прятал их в бардачке? – и на половине тирады, все больше впадая в ярость, – она не успела даже опомниться – швырнул всю пачку ей в затылок. Старые письма Барб Лапойнт разлетелись по асфальту.
– Не смей поднимать! – рявкнул Ройол, неуклюже отбрасывая письма с дорожки ногой.
Почти все остались лежать там, куда упали.
Увидев их, Нола чуть не рассмеялась. Девочка проглотила смешок – она еще не забыла прошлый раз, когда «папе» померещилось, что она над ним смеется. За то, что она нашла письма, ее накажут – в этом Нола не сомневалась. Хотя бы ожидание закончилось, и то хорошо.
– Думаешь, тебе можно рыться в моих вещах? Воровать их у меня?
«Я ничего не воровала», – подумала Нола.
– Что ты на меня так смотришь? Что-нибудь хочешь сказать?
Нола потупила взгляд, собирая осколки. Отвечать – себе дороже.
– Ты хоть знаешь, во сколько ты мне обходишься?! Когда эти воры Лапойнты… Когда я взял тебя к себе… Это тебе не фунт изюму! Я, на хрен, из кожи лез, но ведь это стоило денег! Все стоит денег! Твоя учеба стоит денег! Разве я тебе не говорил? – кричал он, накручивая себя до нового уровня ярости, когда начинал орать так громко, что хрипнул голос и топорщились ноздри.
Под глазами Ройола обозначилась сетка вен.
Нола заранее знала, что за этим последует.
Надеясь выиграть время, она тщательно подобрала с асфальта последние осколки – стекляшки, прилипшие к этикетке скотча, и отправила их в мусорный бак.
– Пошли! Сейчас же! – прорычал Ройол, толкая ее в шею, указывая на участок двора сбоку от дома.
Там Ройол с силой пнул опрокинутый детский бассейн, отчего тот проехал по зеленеющей траве, колыхаясь наподобие летающей тарелки из фильмов 50-х годов, обнажив яму, которую Нола рыла с момента переезда в новый дом.
– Полчаса! Без остановки! – приказал Ройол, толкнув ее напоследок, отчего Нола ткнулась коленями во влажную землю. – И никаких перекуров!
На дне ямы лежала лопата – новая. Старую Нола выбросила, сказав, что ее украли. Эту Ройол взял напрокат у соседей. Отдавать ее он, конечно, не собирался.
– Чего ждешь? – спросил Ройол, хотя Нола уже спустилась в яму величиной с гроб.
Края доставали ей до бедер, яма была бы еще глубже, не смывай частый флоридский ливень половину земли обратно. Глубина Ройола не волновала. «Если закопалась, откапывайся сама!» – любил повторять он.
Полчаса Нола этим и занималась – один взмах за другим. Ей уже не восемь лет. Недавно ей исполнилось шестнадцать. Каждый взмах лопатой требовал усилий, однако не запредельных. Ладони давно покрылись твердыми мозолями, мышцы привыкли к работе.
Суй… бросай. Суй… бросай. Суй… бросай.
Прошло двадцать минут, Нола почти не замедляла темп. Не то чтобы она не устала. С кончика носа срывались капельки пота. За плечом маячил силуэт стоящего около дома и следящего за ней Ройола. Он не дождется от нее слабости, пусть не радуется.
Суй… бросай. Суй… бросай. Суй… бросай.
Прошло двадцать пять минут, небо начало темнеть, вышла луна. Или половинка луны. Нола на нее даже не посмотрела. Луна опротивела ей с тех пор, как Ройол преподнес ее в подарок.
Последние два броска. Струйки земли просыпались на шею, волосы, руки. Она вся вымазалась в земле. Но работу закончила.
Нола посмотрела в сторону дома. Ройола там больше не было.
Метнув лопату в кучу земли, как копье, Нола почувствовала себя победительницей. Мозги затопил адреналин. «Интересно, – подумала она, – не задумал ли он чего еще помимо обычного скотства?» После работы обида прошла, а если не совсем прошла, то притупилась. Девочка запомнила этот эффект на будущее и уже никогда о нем не забывала.