Нола отреагировала без промедления.
– Гх-х, – прохрипела она, подползая на локтях прямо к нему. Дрожащей рукой она направила ствол в голову Ройола. Пора довести работу до конца.
С левой стороны от Нолы все книжные полки пылали. Часть мебели тоже горела. Взрыв бочки повсюду разбросал небольшие очаги возгорания. Однако на складе в основном хранились фарфоровые и металлические изделия – Нола не боялась большого пожара. Да хоть бы и начался, ей было почти все равно.
В нескольких метрах от нее вздымалась и опускалась грудь Ройола. Он все еще дышал. Ничего, недолго осталось.
– Нола, не делай этого, – раздался знакомый голос.
Девушка повернула голову направо. На другой стороне горящей лужи, поджав ноги, лежал на боку очнувшийся Зиг, вместо лица – кровавая каша.
«Замолчи», – подумала она, продвигаясь ползком на животе, вытягивая вперед руку с пистолетом, чтобы уж наверняка добить Ройола.
– Нола, не позволяй ему превратить себя в убийцу! – стоял на своем Зиг. – Все кончено. Ему не уйти. Он сполна получит за свои преступления.
«Нет, не получит, – подумала Нола, со стоном передвигая локоть на новое место. – Опять сбежит, найдет себе новую личину, растворится в другой жизни. Он мастер таких дел». Склад все еще раскачивался туда-сюда, вверх-вниз. Дышать стало совсем трудно. «Дура, не надо было двигаться». Перед ней все еще вздымалась и опадала грудь Ройола. «Прикончить этот кусок дерьма? Ради этого можно побыть и дурой».
– Нола, послушайся, – просил Зиг. – Люди на самолете, Камилла – они бы не захотели, чтобы ты это делала!
«Это не для них, – мысленно ответила Нола, – это для меня». Осталось полметра, не больше.
Вытянутая рука слишком тряслась, Нола прижала рукоять пистолета к полу для устойчивости.
– Этот поступок будет преследовать тебя всю жизнь! Сколько бы страданий он тебе ни доставил, – продолжал Зиг, – если ты отнимешь чужую жизнь, потом уже ничего не изменишь!
Нола прижала дуло пистолета к голове Ройола. Седые, цвета дыма невесомые волоски облепили ствол. Почти готовая картина… неплохо бы ее написать – блеск ствола на фоне угольной черноты кожи. Нола запоминала подробности на будущее, а палец тем временем потихоньку давил на спуск. Оставалось совсем ничего. «Жми, – убеждала она себя. – Жми, не думай».
Она не нажала.
За несколько рядов что-то затрещало и громко хлопнуло. Огонь поглотил еще какую-то никому не нужную реликвию военной истории. Вдали на улице завыла сирена. Видимо, сработала пожарная сигнализация. Скоро подоспеют спасатели.
Нола разжала ладонь, пистолет со стуком упал на пол.
– Нола, ты сделала правильный выбор, – похвалил Зиг с противоположного края догорающей лужи.
Перед ней подрагивало тело ее мучителя – словно он заблудился во сне или был вдребезги пьян, как в те вторники и субботы, когда Нола кралась на цыпочках мимо его комнаты, молясь, чтобы он не проснулся. Сами собой явились воспоминания об их старой машине, пропахшей табачным дымом и едким освежителем воздуха, на заднем сиденье которой она ложилась спать в такие вечера. Нола вспомнила подгоревшие стейки. Крики. Рытье ямы, грязную землю. Скунса Душку. И, конечно же, самый первый вечер, когда ее увезли от Лапойнтов. Однако больше всего она помнила клятву, которую дала себе много лет назад на случай, если встретит Ройола еще раз. Клятву, которая привела ее сюда.
Одним резким движением Нола схватила пистолет и приставила его к виску Ройола.
– Нола, не надо!
Хлоп!
По бетону хлестнула кровь, осколки черепа разлетелись во все стороны.
Наконец-то.
Клятва исполнена.
Зиг что-то кричал, громче, чем прежде. Нола уже не слышала. Картинка перед глазами закачалась, снова начал гаснуть по краям свет. Сердце оглушительно колотилось и пульсировало в висках, в кончиках пальцев, в языке, кровь по-прежнему текла из коленного сгиба.
«Надо просто опустить голову, – произнесла Нола, но губы даже не пошевелились. – Немного отдохнуть, подремать, прямо здесь». Она так и сделала. В окружении полдюжины разрозненных костров девушка опустила голову на слишком туго набитую пуховую подушку, не замечая, что лежит на холодном, жестком бетоне.
89
Нола только очнулась после операции.
Прошли сутки, наступило утро нового дня, хотя, судя по волнам тошноты в горле, казалось, что миновала целая неделя.
Она вдруг разом услышала писк и гудки – хор дроидов из «Звездных войн», – издаваемые полудюжиной электронных мониторов, к которым ее подключили. Телевизор на противоположной стене работал и показывал старую серию «Семейной вражды».