– Если у него было удостоверение…
– …то мы сможем установить его последнее задание. Пришлось долго искать, но я узнала, что его подключили к операции «Синяя книга».
– Впервые слышу.
– Не ты один. Я проверила все базы данных – Объединенную глобальную сеть разведкоммуникаций, Автоматизированную информационную сеть командования специальных операций, даже «Комнату № 11», – добавила Уэггс, имея в виду группу кибершпионажа, работавшую в интересах АНБ, ЦРУ и других агентств. – Гриф секретности куда выше обычного «совершенно секретно». Удалось лишь найти адрес: Вашингтон, округ Колумбия, 278-Эйч-стрит, Юго-Запад.
– Смахивает на адрес магазина.
– Так и есть. Лавка разместилась в том здании еще в начале 60-х.
– Это как-то связано с Гудини?
– А ты как думаешь? Это адрес «Студии мастеров оригинального жанра».
– Абракадабра!
– Перед нападением твой обидчик проходил службу в антикварной лавке реквизита для фокусников.
38
Хоумстед, штат Флорида Одиннадцать лет назад
Ноле пятнадцать лет.
Девочка сидела на шатком трехногом стульчике в самой глубине художественного класса.
– Одну оставьте себе, остальные передайте дальше, – сказала мисс Сейбл, вручая стопку карточек для заметок Софи Мичон, улыбчивой практикантке государственного казначейства, из тех, кого всегда забывают пригласить на розыгрыш лотереи всем офисом.
– Передайте дальше, – повторила Улыбчивая Софи другим ученикам, сидящим за ее квадратным столом на четыре места.
Лучшая подруга Софи – Мисси Ф. – передала стопку четверке Харолда, тот – четверке Джастина по кличке Ленивый Глаз, который в свою очередь подошел к Ноле, в одиночестве сидящей за отдельным четырехместным столом.
– Только не прикасайся ко мне, бомжиха, – прошипел Джастин, оставив перед Нолой стопку карточек, и тут же отпрянул, когда та протянула за ними руку. – Слыхал, что тебя посадили сюда, чтоб ты не кидалась на людей.
– Бздни и подавись, – прорычала Нола.
Интерес Нолы к искусству замечали и раньше. Когда ей было пять лет, воспитатель детского сада пожаловалась Лапойнтам, что девочка, рисуя, слишком сильно надавливает на мелки и ломает их. Чаще всего страдали мелки багряного цвета. Уже тогда Нола была глубоко убеждена: «Багрянец должен быть багряным!»
– Всем досталось по одной? Отлично! – сказала мисс Сейбл, помахивая карточкой как белым флагом. – Запишите на своей карточке то, что для вас в жизни важнее всего. Для одних это будет семья, для других – я понимаю: вы – подростки, семья вам поперек горла – что-то еще, скажем, парень, подруга, ваша собака, дедушка или бабушка, ценная вещь. Са-мо-е важ-но-е, – по слогам повторила она. – Никто вас не осудит. Вы можете выбрать личные убеждения, симпатию… Харолд, не подглядывай за Софи, напиши собственный ответ. Вы уже старшеклассники, я все понимаю, самым важным делом может оказаться секс. – Класс нервно захихикал. – Или какая-нибудь реликвия, которую вы бы в первую очередь вынесли из дома при пожаре.
– Можно спросить? – подала голос Улыбчивая Софи. Нола заметила, что, прежде чем задать вопрос, Софи всегда искала позволения. – Кто-нибудь еще узнает, что мы написали?
– Молодец, – похвалила мисс Сейбл, сложив руки на груди, так что карточка очутилась под мышкой. – Нет. Мне показывать не нужно. Свою карточку вообще не обязательно кому-то показывать. Если вам так спокойнее, можете разорвать ее на мелкие кусочки и выбросить в мусор.
– Тогда зачем вообще писать? – спросила Мисси Ф.
– Потому что это – путь к искусству! Искусство существует не у вас в голове, оно возникает, когда вы его выразили, отпустили на волю, когда карандаш коснулся бумаги, а кисть – холста. Но чтобы создавать хорошее искусство… Написанное на карточке, то, что вы сочтете самым важным, – и есть ваш ракурс.
Мисс Сейбл замолчала, давая переварить сказанное. Нола заметила, что она часто так делала – выдерживала паузу, чтобы побудить к размышлениям. Дома у Нолы внезапное молчание предвещало только одно – злобу, вспышку ярости.
– Ваш рисунок, – продолжала мисс Сейбл, – должен быть как-то связан с записью на карточке. Ваш личный ракурс отделяет вас от других, делает ваше искусство неповторимым. Только вы сами способны видеть мир так, как никто другой. Мои слова похожи на цитату из учебника йоги, но это – непреложная истина. Я понятно объясняю?