Ученики заерзали на стульях. Большинству слова учительницы ни о чем не говорили. Нола и сама не была уверена, что поняла.
– Например, – вновь заговорила мисс Сейбл, – когда я выполняла это упражнение в художественном училище, я собиралась вступить в брак. Поэтому я написала: «Выйти замуж». Не судите строго, – быстро добавила она, услышав нервный смешок класса. – Пусть бог меня простит, но в то время все мои рисунки и картины изображали парность – две пальмы, две реки, однажды я даже написала картину – две полных луны, что с точки зрения науки – нелепость, особенно если вспомнить, как быстро распался этот брак. Но! Это был мой ракурс.
Вверх взметнулась рука Мисси Ф.
– Писать можно только о том, что любишь?
– Вовсе нет. Вы можете написать о своем желании, мечте, о том, что постоянно занимает ваши мысли, заботит вас больше всего.
«Пустая трата времени», – подумала Нола.
Она покосилась направо, где придурок Джастин, обменявшись взглядом с друзьями, закатил глаза.
– Пустая трата времени, – прошептал Джастин Софи.
Минуту Нола сидела, ловя себя на мысли, какую предвзятость у нее самой вызывает предвзятость Джастина. Она уставилась на карточку, испытывая сильное желание намалевать карикатуру Джастина и добавить воткнутые в глаза ножи. Вместо этого она еще раз посмотрела на мисс Сейбл – та быстро перехватила ее взгляд.
«Просто попробуй», – призывали глаза учительницы.
Джастин хихикнул и что-то прошептал друзьям.
Нола схватила карточку. Поспешно нацарапав пару слов, она сложила ее пополам и сунула в карман.
«Спасибо!» – опять одними глазами сказала мисс Сейбл.
– Когда заполните карточки, каждый возьмите по листку, – нарушила молчание учительница, раздавая листы бумаги для эскизов, – и выразите этот образ посредством искусства.
Несколько минут Нола, не отрываясь и склонившись над бумагой, рисовала, штриховала и раскрашивала свое новое творение.
Мисс Сейбл, как обычно делают все учителя, расхаживала вдоль рядов, молча кивала, но ни разу не подошла к последнему столу, за которым сидела Нола.
Когда раздался звонок, Нола еще не закончила рисунок, карандаш в ее руках мелькал с бешеной скоростью.
Дзин-н-н-нь.
Нола подняла голову. Мисс Сейбл перед ней не было. Учительница стояла сзади и смотрела через плечо девочки с бесстрастным видом.
– Я еще не закончила.
– Нола… – выговорила мисс Сейбл.
Нола уже представила себе обидные слова, указания на ошибки, все плохое, что сейчас услышит.
– Не знаю, что и сказать… Прекрасная работа.
– Прекрасная? – промямлила Нола, не замечая, что говорит вслух, как если бы повторяла незнакомое слово на чужом языке.
– Дрозд? – поинтересовалась мисс Сейбл.
– Ворон.
Учительница кивнула. Штамп, конечно, но что с нее взять? Девчонке недавно исполнилось пятнадцать, ее увлекала готика. В то же время ворон кого-то напоминал, выглядел грациозно. Птица парила в небе, раскинув крылья, и казалось, что ничто не в силах остановить ее полет.
– Прости, не удержалась от похвалы. – Мисс Сейбл положила руку на плечо Нолы и слегка его сжала.
Девочку никто никогда не обнимал, и этот жест был наиболее близок к объятиям.
– Я ж говорю – у тебя талант, – добавила она.
Нола улыбнулась. Еще через несколько месяцев, когда ей пришлось совсем туго, мисс Сейбл превратилась в самого важного человека в ее жизни.
Наставнице предстояло многое узнать о своей подопечной, но те семь слов, которые Нола записала на карточке, навсегда останутся для нее тайной: «Он смотрит на меня, когда я сплю».
39
Вашингтон, округ Колумбия Настоящее время
– Вы, похоже, заблудились, – произнес женский голос.
– Нет. Просто я… – Зиг замолчал, озираясь по сторонам. – Да, точно заблудился, – признался он, окидывая взглядом выщербленные дома на улице, которая заканчивалась тупиком – стоянкой машин перед вытоптанным футбольным полем. – Вы не знаете, где находится улица 278-Эйч?
– Магазин, квартира? – уточнила юная афроамериканка лет тринадцати, не вынимая из ушей наушники-капельки.
– Магазин. Товары для мастеров оригинального жанра.
– Чего?
– Лавка фокусов.
– А-а… да-да… это там, где белых дядей берут на гоп-стоп.
Зиг вопросительно склонил голову.
– Шучу. Веселая я, – хохотнула девчушка, делая вид, что смеется собственной шутке, а на самом деле потешаясь над Зигом. – Наш район благополучный.
Чистая правда. Десять лет назад тут было полно торговцев наркотой, бандитов и брошенных домов. Но когда Главная лига бейсбола объявила об открытии в пяти кварталах отсюда стадиона команды «Вашингтон Нейшнлс», соседние районы как по волшебству заполнили новые жилые дома и магазины, появился даже парк на два гектара вдоль набережной с видом не хуже, чем в Джорджтауне. Впрочем, это не означало, что в районе перевелись все темные уголки, куда не следовало совать нос после заката, как этот, на задворках неполной средней школы.