– Но ведь ты ездила на Аляску ради нее? Чтобы написать портрет Камиллы? Это же она пыталась покончить с собой?
– Я вернула ей радость! Мой рисунок сделал ее счастливой! Он так ей понравился, что она выпросила его у меня! А потом взмолилась, чтобы я уступила свое место в самолете! Она торопилась на встречу со своим парнем!
– И стоило тебе начать разнюхивать, как вдруг сообщают о падении самолета. Задним числом ты понимаешь, что интуиция тебя не обманула. – Зиг сделал паузу, чтобы сказанное дошло лучше.
Нола сидела на кровати, уставившись прямо перед собой и избегая смотреть на собеседника. Ее взгляд был прикован к облезлым обоям с индейским рисунком племен Юго-Запада. Карандаш замер в пальцах далеко от бумаги.
– Нола, прежде чем винить себя…
– Почему вы меня защищали? – выпалила она.
Зиг бросил на девушку недоуменный взгляд.
– В страховой конторе. Когда Финита кинула гранату… Вы накрыли меня своим телом и опрокинули стол для защиты.
– Я подумал, ты потеряла сознание.
– Ничего подобного, – резко ответила Нола, по-прежнему сверля взглядом стену. – Если бы граната взорвалась…
– Она была ненастоящая.
– Вы этого не знали. Взорвись она, вас бы изрешетило осколками. Отвечайте на мой вопрос, мистер Зигаровски. Почему вы рисковали из-за меня жизнью?
В номере наступила гнетущая тишина. Зиг остановился между двумя одинаковыми кроватями. Было так тихо, что он слышал, как где-то сработал сливной бачок и потекла вода по трубам.
Он пожал плечами.
– Почему ты прикрыла собой мою дочь у костра? – Зиг тяжело вздохнул. – Мне это показалось единственно верным поступком. Я не хотел, чтобы ты пострадала.
Нола ответила не сразу.
– Дело в вашей дочери или во мне?
Снова повисло молчание, от которого, казалось, сам воздух сделался тяжелым и плотным. Такая тишина наступает при полном отсутствии не только звуков, но и движения. В ушах Зига зазвенело, словно он был в комнате для бальзамирования.
Зиг постоял с минуту, слегка раскачиваясь. Голос его понизился до бормотания.
– Не знаю.
Нола смотрела в пространство.
– Горацио, – произнесла она.
– Что?
– Это все из-за него. Я узнала на катере. Это тот, кому подчинялся Гудини – реальный кукловод операции «Синяя книга».
– Значит, он…
– Именно он нанял Финиту, устроил авиакатастрофу и убил Камиллу. Его кличка – Горацио.
67
– И я должен знать это имя?
– Так звали еще одного иллюзиониста, – пояснила Нола.
– Современного или как?
– Девятнадцатого века, – ответила девушка, вылезая из постели.
Она на мгновение замерла, чтобы не упасть, – от потери крови закружилась голова.
Нола зашла в туалет, присела на унитаз и пописала, не закрывая дверь. Зиг отвернулся, однако, сам того не желая, увидел мельком ее отражение в зеркале над комодом.
– И что с этим Горацио?..
– Где мой пистолет? Я видела, как вы его взяли. – Нола по-прежнему была в одном нижнем белье.
Она открыла и задернула шторку душевой, потом вышла в комнату и проверила кладовку. Пробежала пальцами по верхним полкам и спинкам обеих кроватей. Открыла все ящики в двух комодах.
– Никто не знает, что мы здесь, – заверил Зиг, глядя на шрамы у нее на спине под длинными светлыми волосами.
Волосы прикрывали шрамы не до конца. Тело Нолы не было худым, скорее жилистым, как у боксера. Она старалась беречь правую руку – как бы она это ни скрывала, Зиг видел, что ей больно.
– Где мой пистолет?
– Я положил его в багажник машины.
Нола пытливо заглянула ему в лицо, после чего перевернула матрац, сбросив его с пружинной сетки. Пистолет лежал под матрацем – там, где его оставил Зиг.
Девушка метнула взгляд на попутчика и… забралась обратно в постель. Она по-индейски скрестила ноги, выставив на обозрение нижнее белье. Зиг не знал, куда деть глаза.
– Может… прикроешься? – попросил он.
Нола и не подумала. Вместо этого она быстро разобрала пистолет. За несколько секунд выдернула магазин, сняла кожух-затвор, направляющий стержень, проверила подающий желоб патронника и нарезку в канале ствола.
– Давай вернемся к Горацио, – предложил Зиг.
– Во время Гражданской войны Горацио Г. Кук прославился трюками с избавлением от канатов, – начала она свой рассказ, все еще возясь с пистолетом. – Его ловкость привлекла внимание человека по имени Авраам Линкольн.
– Так было на самом деле?
– Сами посмотрите. Президент Линкольн был настолько поражен, что приказал двум генералам и сенатору связать юного Горацио – ему на тот момент исполнилось всего восемнадцать лет. Когда Горацио освободился, Линкольн предложил ему поучаствовать в войне под его личным началом.