Но через секунду мои плечи напрягаются, и я замираю. Это может быть очередной трюк, иллюзия. Ничто из того, что я здесь вижу, не является правдой. Дориан сам это сказал.
Подчиняясь какому-то отчаянному, одинокому порыву, я возвращаюсь и хватаю сциндапсус, держа его в руках, как священную реликвию.
И затем я выхожу в коридор.
Я наполовину ожидаю, что Дориан появится из ниоткуда и пронзит меня своими темными глазами. Но я одна, а огромный коридор простирается в обе стороны. Выбрав направление, я начинаю идти. Не пройдя и дюжины шагов, я натыкаюсь на дверь. Точь-в-точь такую же, как в мою комнату. Пульс учащается. За ней может быть что угодно. Что-то, что мне не следует видеть, какой-то секрет этого иллюзорного корабля. Я подхожу к двери, и когда оказываюсь достаточно близко, раздается щелчок, и она распахивается.
Я чуть не роняю сциндапсус.
Это моя комната. Вот мой рюкзак на кровати. Моя книга, мои разложенные вещи.
— Какого черта, — выдыхаю я. Я знаю, что не ходила кругами. Я это знаю, но вот она я, снова в своей комнате.
С нарастающим беспокойством глядя вверх и вниз по коридору, я прижимаю растение к груди. Если я шла по прямой, я должна видеть дверь, из которой вышла. Но я не вижу. Там только пустой коридор, без окон и дверей.
Ладно. Хорошо. Должно быть, я развернулась, сбитая с толку нехваткой сна и адреналином.
Шаги выводят меня из этого оцепенения, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Дориана в нескольких дюймах от себя. Мгновение назад его здесь не было. Ведь так? Я моргаю, пытаясь вспомнить. Я была одна. Я бы услышала, как он подошел. Несмотря на все еще бьющийся страх, я поражена внешностью Дориана: его глаза с тяжелыми веками, великолепные губы, эта точеная челюсть. Совсем не так страшно, как то видение в темноте моей комнаты. Тени и моя полудрема превратили его в монстра, в возвышающегося призрака в моем сознании. Сейчас он выглядит просто как мужчина, в волоске от того, чтобы быть человеком.
Его брови поднимаются в вежливом беспокойстве.
Я вспоминаю, что он сказал при нашей встрече: Обещаю, этот облик будет гораздо менее пугающим, чем мой истинный. Но я больше совсем не нахожу его пугающим, не в таком виде. Где-то на задворках сознания я понимаю, что должна быть осторожна, держаться на расстоянии, но… более громкая часть меня говорит, что он безопасен. Он хороший. Я вижу это по его глазам.
— Могу я чем-нибудь помочь? — спрашивает он, словно я запутавшийся пассажир на коммерческом космическом рейсе.
— Извините за беспокойство, — говорю я, чувствуя себя глупо из-за извинений. Но мой взгляд падает на продублированную комнату, и по спине пробегает капелька страха. — Я не могла уснуть. Решила размять ноги и прогуляться, но… я снова оказалась здесь.
Он смотрит на дверь в мою комнату, затем снова на меня. Я не могу прочитать выражение его лица. Его кожа молочно-белая, как луна.
— Корабль пытается помочь тебе, — объясняет он. — Чтобы ты не заблудилась.
Я хмурюсь в замешательстве.
— Что?
— Корабль вернул тебя сюда, в твою комнату. Чтобы ты не потерялась.
Словно это всё объясняет.
— Каким образом?
Он делает лицо, которое странным образом обезоруживает: это почти мальчишеское нетерпение.
— Хочешь, я объясню тебе физику этого процесса?
— Да.
Я упрямлюсь. Я бы не поняла физику процесса, даже если бы он расписал всё самыми простыми словами, но ему не обязательно это знать.
Он прищуривается, и я почти подозреваю, что он пытается сдержать улыбку.
— Ты упрямишься.
От моего резкого вдоха один из листьев сциндапсуса дрожит в мою сторону, задевая губу там, где я прижимаю его к себе.
— Ты читаешь мои мысли?
— Не говори глупостей. Я читаю язык твоего тела. Ты хочешь праведно гневаться на меня, потому что боишься моего корабля.
Он скрещивает руки на груди, вопросительно приподняв брови.
На секунду я теряю дар речи; мои глаза прикованы к его глазам, все мои эмоции транслируются в открытую. Он видит всё.
— Ладно, хорошо, — признаю я. — Но ты должен знать, что я видела… — я чуть было не говорю я видела тебя, но не хочу, чтобы он думал, будто я совсем с катушек съехала. Я вспоминаю протоколы миссии: Поддерживать мирное и профессиональное общение любой ценой. Никогда не провоцировать. Никогда не представлять себя в качестве угрозы. — Я видела что-то в своей комнате, в темноте.
Его черный взгляд удерживает меня, и на мгновение я чувствую себя здесь пленницей: я подвешена в этом бесконечном коридоре, а человек, который не является человеком, заглядывает в мою душу, в мои органы, смотрит и смотрит, пока меня не разорвет на атомы.