— Как ты выглядишь на самом деле? — спрашиваю я, где-то на середине списка подобных вопросов: как называется твой вид (Ты не поймешь это слово, оно хуже моего имени), где находится твоя родная планета (В миллиардах световых лет отсюда), похожа ли она на Землю (Нет), как ты можешь есть эту еду (Кладу ее в рот и жую), что ты ешь обычно (Ничего из того, что ты назвала бы едой), слушаешь ли ты музыку (Если вибрации вселенной считаются за музыку, то да). — В смысле, по-настоящему.
Он откидывается на спинку стула, теребя шейный платок. По мере того, как он ослабевает, мой взгляд падает на его шею, на его пульс. Улыбка кривит один уголок его рта.
— Думай об этом так. Ты смотришь на меня прямо сейчас. И то, что ты видишь, — это то, как я выгляжу.
— Но ты не человек, — настаиваю я.
— Нет, — соглашается он. — Но это тот образ, который я решил проецировать. Если ты прикоснешься ко мне, я буду ощущаться как человек. Ты же знаешь.
В животе порхают бабочки.
— Покажи мне свою истинную форму.
Я выпила немного лишнего вина, настолько много, что мне удобно не думать о том, что это вообще не настоящее вино. Я не думаю о том, как горит мое лицо, как каждый взгляд Дориана ощущается физическим прикосновением к дрожащей коже.
— Я бы предпочел этого не делать.
— Пожалуйста?
— Тебе бы не понравилось.
— Ты этого не знаешь.
— Тебе и этот-то облик, кажется, не особо нравится.
— Это неправда. Просто он… слишком красивый. Меня обучали работе со всевозможными биологическими странностями, — я осекаюсь. — Не то, чтобы ты странность. Но тело, которое ты выбрал, это… слишком.
Он подается вперед, положив подбородок на скрещенные руки, локти на столе.
— Чем же?
Жар заливает мое лицо. Я сама загнала себя в этот угол. Делаю еще один большой глоток вина.
— Ты, ну, я не уверена, будет ли это иметь смысл, но ты в моем вкусе.
Я избегаю его взгляда, мучительно краснея. Сама не знаю, зачем это сказала. Зачем флиртую в ответ.
— Я прочитал твой приветственный пакет, — медленно говорит он; в его тоне звучит нерастраченный смех. — Я знаю, что значит во вкусе.
— Ох? — я смотрю на край своего бокала с вином, водя дрожащим пальцем по хрусталю, пока он не издает слабый звук. — Что ж, имея в своем распоряжении миллионы вариантов, ты выбрал именно то тело и, как ни странно, именно ту одежду, которая… — я замолкаю; дыхание перехватывает.
Что я делаю? Всё это до безумия странно. Я нахожусь в викторианском бальном зале внутри огромного инопланетного корабля, пью вино с самим пришельцем.
— Именно то тело, которое… что? — спрашивает Дориан, но очевидно, что он прекрасно знает что.
Именно то тело, которое заставляет меня хотеть потерять контроль.
Но он знал это, не так ли? Он подстроил себя под меня.
Я резко встаю, опрокидывая свой стул. Тот с грохотом падает на пол, и этот звук показушно звенит в тихой комнате.
— Спасибо за ужин, — слова вылетают сплошным потоком, сердце колотится о ребра.
Дориан пристально наблюдает за мной, но ничего не говорит.
— Извини, — добавляю я. — Я устала, и уже поздно. Или кажется, что поздно. Не знаю, который час… в общем, мне нужно поспать.
Он грациозно поднимается, не выказывая ни признаков разочарования или гнева, ни тех обычных острых, как бритва, углов, которые мужчина мог бы продемонстрировать после прерванного свидания. От ненастоящего вина в животе становится муторно. Это не свидание.
Я принимаю предложенную Дорианом руку, и он провожает меня обратно в мою комнату. Он устойчив и надежен, и на секунду я притворяюсь, что он такой же человек, как и я. Когда мы желаем друг другу спокойной ночи, он идеальный джентльмен, без единого блуждающего прикосновения или непристойного слова.
И когда дверь закрывается за мной, снова оставляя меня одну, я прижимаю руки к лицу, почти задыхаясь от своих липких ладоней. И все это время где-то в глубине корабля я чувствую его в самой своей сердцевине: этот далекий гул.
Глава 9
На следующее утро я достаю секундомер из набора инструментов в рюкзаке и провожу эксперимент. Он простой и, вероятно, бессмысленный, но мне нужно чем-то заняться. Я не могу позвать Дориана, только не после того, как опозорилась прошлой ночью. Я выпила слишком много вина и совсем потеряла свою дурную голову. Мне одиноко, но не до такой же степени.