Поэтому, вместо того чтобы просить его отвести меня обратно в грузовой отсек и заняться антенной связи, я меряю шагами коридор за дверью. Иду в одном направлении, пока снова не натыкаюсь на свою комнату. Подтверждено: корабль всё еще зациклен. Я веду точный подсчет шагов, затраченного времени, выдохов, покидающих мои легкие на ходу. Если я смогу понять, как зациклен этот коридор, то смогу экстраполировать это на остальную часть корабля. Смогу систематизировать это место. Сделать его реальным. Смогу уложить всё это в голове.
Дюжина шагов приводит меня от одной двери к другой, завершая полный круг. Открыв ее, я заглядываю внутрь — это моя комната, в точности такая, какой я ее оставила. В углу зеленеет сциндапсус, на кровати сгорбился мой рюкзак. В дальнем углу свалена кучей моя грязная одежда.
Что-то проскальзывает мимо, прямо у меня за спиной в коридоре.
Я резко оборачиваюсь; сердце уходит в пятки. Это был лишь намек на мелькнувшую на периферии зрения тень, но пульс отбивает бешеный стаккато, пока я дико озираюсь в поисках того, что мне почудилось. Но всё исчезло. За мной никто не наблюдает, ничто не парит во мраке в ожидании момента для броска. Нет ни колышущихся теней, ни блестящих глаз. Коридор пуст.
Тогда почему у меня так колотится сердце, а внутренности скрутило узлом? Почему всё кажется более ярким, резким и… зловещим?
— Ты в порядке, — бормочу я. Но меня распирает от адреналина, а пальцы дрожат.
Из упрямства я заставляю себя провести еще три эксперимента. Я иду в другом направлении, затем в обе стороны спиной вперед.
Когда я иду спиной вперед, я всё еще вижу свою первоначальную дверь в тот момент, когда рядом со мной появляется новая. Я открываю ее и снова оказываюсь в своей комнате. Значит ли это, что существует несколько версий моей каюты — бесконечная вереница, выстроенная в ряд, как на шведском столе? Или я каким-то образом, сама того не ощущая, брожу кругами? Словно я подключена к стационарной установке виртуальной реальности.
Если мой мозг не может обработать сам корабль, то должны быть и другие вещи, которые он не способен воспринять, и это не только Дориан. Я знаю, что как только образ попадает в мозг, серое вещество может изменить его, перевернуть, слепить и приукрасить так, как сочтет нужным разум. Я брожу кругами, кругами и кругами — Тесей, застрявший в беговом колесе для хомяка.
Дориан.
Мысль о нем подкрадывается непрошеной: его улыбка, губы, испачканные красным вином. Его изящные длинные пальцы в моих волосах. Его смех. Его дыхание на моей…
— Иди к черту, — шиплю я, мотая головой и отгоняя эти мысли.
Я продолжаю мерить шагами коридор. Я рада возможности отвлечься, хотя и признаю, что эксперимент не приносит никаких результатов. И я всё еще не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает — скользящее присутствие, которое всегда рядом, но никогда не показывается на глаза.
И всегда этот гул вдалеке.
По задней стороне шеи пробегает холодок, и внезапно мне больше не хочется находиться здесь. Коридор слишком огромен и в то же время слишком мал; у меня начинается клаустрофобия в этой бесконечной петле, и я хочу выбраться. Оступаясь в спешке, я врываюсь в свою комнату и захлопываю за собой дверь, отчаянно желая, чтобы на ней был замок. На верхней губе и ладонях выступает пот.
— Ты. В. Порядке, — слова дрожат, но я непреклонна. Я в порядке.
Словно перевозбужденный ребенок, я опускаюсь на пол и ложусь на спину с закрытыми глазами, тяжело и быстро дыша. Пол прохладный, и я притворяюсь, что нахожусь в саду дома моей лучшей подруги детства, где каменные дорожки вились сквозь заросшие папоротники и наперстянку, а пчелы гудели всё лето напролет. Иногда я приходила туда, когда мать была в необычайно щедром настроении, и оставалась с ночевкой. Там я была в безопасности. Хотя бы ненадолго моя мать не могла до меня добраться. Шепот воображаемого ветра касается моей щеки. Я представляю, как лучи предвечернего солнца ложатся мне на веки. Я вижу золото, густое, как мёд. Я в безопасности.
Мое дыхание начинает замедляться.
Наконец я открываю глаза. Меня встречает простой потолок и оранжевое свечение окружающего света. Я перекатываюсь на бок, собираясь подняться на колени, и тут вижу это.
Что-то застряло между каркасом кровати и стеной, заметное только отсюда, снизу. Кусочек розового пластика. Наверное, какая-то моя вещь, упавшая и забытая, застрявшая здесь, пока я спала.
Мне требуется мгновение, чтобы высвободить эту штуку, и затем с кряхтением она поддается.
Мое сердце замирает.