Это расческа. Из тех дешевых, что продаются в аптеках, какая-то безымянная вещица, которая ломается через несколько месяцев использования. Но это не моя расческа. Я вообще не пользуюсь расческами — мне достаточно пару раз провести пальцами по своим тонким черным волосам, и готово. Но я знаю эту расческу.
Это расческа Василиссы.
— Какого хрена, — произношу я, словно молитву, снова и снова вертя расческу в руках.
Я обдумываю варианты: это расческа Василиссы, но в состоянии шока, вызванного горем, я по ошибке сунула её в свой рюкзак. Это моя расческа, и я забыла о ней за время стазиса. Это вообще не расческа, а какой-то неопознанный объект, которому корабль Дориана решил придать вид расчески Василиссы. Либо её вообще не существует, и у меня галлюцинации.
Дело в том, что я не помню, как упаковывала её. Не помню, как доставала ее из рюкзака, не говоря уже о том, чтобы положить ее там, где она могла бы упасть и застрять в каркасе кровати.
Я схожу с ума? — задаюсь я вопросом уже не в первый раз, поглаживая пластик большим пальцем и поочередно вдавливая острые зубья в каждый палец. Или, что еще хуже, меня преследует призрак Василиссы? Перспектива столкнуться с привидениями, с местью, обрушенной на меня членами моего экипажа, превращает мои легкие в лед.
Нет, призраков не существует. Это расческа. Я нахожусь на космическом корабле, который искажает мое восприятие реальности. Призраков не бывает. А это — расческа.
В дверь раздается стук — тихий металлический удар. Крик застревает у меня в горле, и я силой заталкиваю его обратно, смущенная такой реакцией. Но мое тело находится на грани паники, пищевод сжимается, а колени дрожат, когда я поднимаюсь на ноги. Я прячу расческу глубоко в карман. И открываю дверь.
В дверном проеме маячит Дориан — темный, высокий и всепоглощающий. Он смотрит на меня со странным выражением.
— Ты в порядке?
— Да, — говорю я, солгав. Вечная ложь. Мои зубы вот-вот начнут стучать, как в каком-нибудь старом земном мультике. Через минуту я начну заикаться, а сердце будет выпрыгивать из груди, растягивая кожу идеальной формой сердца при каждом расширении и сокращении.
Кажется, тени наблюдают за мной — каждый невидимый кошмар застыл и насторожился, словно зайцы, готовые сбиться в кучу или броситься наутек. Дориан тоже пристально наблюдает за мной, и я избегаю его взгляда. Я не хочу, чтобы он увидел там мой страх. Или расческу.
— Я проводила небольшие исследования, — добавляю я. — Тестировала коридоры. Твой корабль не дает мне отойти дальше чем на двенадцать шагов от моей комнаты.
Он хмурит брови.
— Ты не пленница, если тебя беспокоит именно это. Я думал, ты это знаешь.
Я ищу подходящий ответ и не нахожу его. Осознаю, что ковыряю кожу вокруг ногтя на большом пальце, ковыряю и ковыряю.
— Я наконец-то нашел материалы, которые нужны тебе для починки антенны связи, — говорит он, бросая мне спасательный круг. — Они в грузовом отсеке. Хочешь…
— Да, — почти кричу я, желая поскорее выбраться из этой комнаты, из этого цикличного кошмара. Работа над чем-то, использование рук и мышц, концентрация на проекте — это меня успокоит. Я уверена в этом. Должно успокоить.
Он протягивает руку: приглашение, жест приветствия. Ничего из этого мне не следовало бы желать. Но я так сильно этого хочу.
— Идем.
Я не могу сказать нет. Я не хочу говорить нет. Поэтому я иду за ним, засунув руки в карманы, крепко сжимая в одном кулаке розовую пластиковую расческу, пока ее зубья с болью не впиваются в кожу. Я не могу отделаться от ощущения, что за мной наблюдают, что призраки моего экипажа или этого корабля неотступно следуют за мной по пятам.
Глава 10
Сломанная антенна связи дожидается меня в грузовом отсеке. Она покоится на полу, будучи слишком большой для верстака слева от двери, а её различные детали торчат под странными углами, словно металлический панцирь мертвого насекомого. Перед ней разложены инструменты — аккуратный ряд приспособлений, как раз тех, что мне нужны.
На мгновение меня охватывает надежда. Проблеск радости: перспектива починки, возвращения домой. Восстановление Пионера. Заправка его топливом. А затем…
А затем?
Мой проблеск надежды вздрагивает, меркнет, а затем и вовсе исчезает. И что потом? Просто вернуться на Землю, где все, кого я когда-то знала, уже давно мертвы? Что тогда? Я напишу отчет о Дориане, скажу спасибо за всё и продолжу миссию? Я — женщина с кораблем и мертвым экипажем. С призраками, цепляющимися за мои пятки и ставящими подножки. С розовой расческой в кармане, которой не должно существовать. С инопланетянином, шепчущим мне на ухо. Шепотом, который, как я боюсь, никогда меня не отпустит, как бы далеко я ни сбежала.