Пожалуйста, хватит, — пытаюсь я сказать снова.
Но это не прекращается.
Я отрываю руки от лица в поисках воздуха, не в силах дышать, и мои ладони залиты кровью. Еще больше крови, более густой, более яркой. Моей собственной. Задыхаясь, я тру рукавом глаза, чтобы прояснить зрение. Щиплет, и я ахаю; темные пятна искажают поле зрения. Мой рукав окрашивается в красный.
Я плачу кровью.
Чем бы ни была эта комната, она меня убьет. Я слишком слаба, чтобы противостоять ее голосу. Мой человеческий мозг слишком мал, слишком хрупок — его недостаточно. И хуже всего то, что какая-то измученная часть меня хочет позволить этому вибрирующему звуку, этой комнате, поглотить меня. Я хочу быть подхваченной, расколотой, поглощенной всей этой пульсирующей живой материей.
Я чувствую, как чьи-то руки подхватывают меня под мышки и ставят на ноги. Меня прижимают к твердой груди, обхватывая руками. Низкий голос ласкает меня, бормоча слова, которых я не понимаю.
Болезненное напряжение начинает спадать.
Оно убывает, как отступающий прилив, притупляясь до далекого гула. Боль тоже отступает, и мое тело расслабляется, грозя рухнуть.
Но он держит меня крепко.
— Ами.
У меня нет сил открыть глаза, посмотреть на него, но я знаю, что это Дориан.
— Тебе не следовало здесь находиться, — говорит он. — Ты могла сойти с ума.
Меня тошнит, и я извергаю что-то густое, похожее на слизь, на его рубашку. Мне всё равно, если он против. Я отказываюсь открывать глаза. Отказываюсь видеть, является ли то, что я выкашляла, еще одной порцией моей крови.
— Дориан, — выдавливаю я; голос блеклый и надломленный. Я чувствую себя полумертвой. Комната вращается даже с закрытыми глазами, и гул, хотя и стал тише, остается внутри меня. — Что это?
Его большой палец поглаживает мое бедро, а другая рука прижимает мою голову к груди.
— Я не хотел, чтобы ты попала сюда. Мой корабль не должен был этого позволить.
— Со мной говорил голос, — произношу я с влажным хрипом и выплевываю еще немного крови. Мой желудок сжимается, и на мгновение я боюсь, что меня действительно вырвет. — Тот звук… звук, который ты не слышишь. Это голос.
Дориан молчит какое-то мгновение, хотя его ласки не прекращаются. Затем он целует меня в макушку.
— Прости, — говорит он. — Мы недооценили то влияние, которое окажем на человеческий мозг. Когда ты вошла сюда, мы… Что ж, это первый раз, когда мы по-настоящему тебя увидели. Если бы мы знали, я бы не позволил тебе…
Он замолкает; его слова не имеют смысла.
Наконец я собираюсь с силами, открываю глаза и отстраняюсь от него. Он смотрит на меня широко раскрытыми, полными скорби глазами, протянув руки, словно ожидая, что я вернусь в его объятия.
— Что это за комната? — требую я ответа; мой голос хриплый, едва громче шепота. — Что это за корабль? Что за… — желудок сжимается, когда до меня с запозданием доходит смысл его слов. То влияние, которое мы окажем. Первый раз, когда мы по-настоящему тебя увидели. — Дориан. Кто такие мы?
Его лицо вытягивается. Это капитуляция, словно он страшился этого момента. В красно-оранжевом свете его бледное лицо кажется болезненным, а черные волосы блестят, как адское пламя. Однако его глаза не отпускают меня. Его взгляд держит меня, как жемчужину в ладони.
— Я всё объясню, но не здесь. Идем.
— Нет, — я непоколебима, хотя каждая клеточка моего тела отторгает это место, кричит мне повиноваться ему. — Расскажи мне сейчас.
— Эта комната — источник энергии моего корабля. Ядро его функций. Возможно, даже то, что ты назвала бы его бьющимся сердцем, его мозгом. Он живой. Так же, как жив и сам корабль, — он делает паузу, колеблясь. — А я…
Я почти не дышу, пока он говорит. Кое-что начинает вставать на свои места. Органический корабль, бьющееся сердце, бесконечный гудящий звук, давящий на мои мысли. Мужчина, который появляется из ниоткуда, выглядит как человек, но им не является.
— А ты? — шепчу я, уже зная ответ.
Он улыбается, почти печально.
— Я и есть корабль.
Лезвие этой правды вонзается мне в ребра. Мы смотрим друг на друга, в то время как багровая комната пульсирует вокруг нас.
— Ами, — произносит он примирительно. Он протягивает руку.
Я делаю шаг назад.
— Корабль.
— Да.
Я сглатываю, чувствуя привкус железа.