– Конечно, внучок.
Оксана, в глазах которой плескалось целое море мольбы, нерешительно подошла к порогу. С натугой сняла засовы, толкнув дверь, испуганно отшатнулась.
Дмитрий взвел курки.
Семен вошел неспешно, как и обещал. Притворил за собой дверь, даже замки закрыл. И устало уселся на лавку, положив руку на спортивную сумку с подарками. Подумать только, каких-то несколько часов назад они хвастали ему своими гостинцами, расхваливая теплые носки и дорогой коньяк…
Дмитрий прицелился в бородатое лицо и только сейчас заметил, что со стариком что-то не так. Не сразу сообразил – лампа и пара свечей давали не так уж много света. Семен Акимович был покрыт пеплом. Серым, легким, какой остается после доброго березового костра. С головы до ног, будто валялся по старому костровищу. Только на волосах искусственной седины заметно не было – они пепельными стали уже давно…
– Говори, – приказал Дмитрий, не спуская деда с прицела.
Машка беззвучно опустилась на табурет, крепко зажмурившись.
– Чего ему надо?
– А не испугаешься? – вдруг вопросом на вопрос ответил Семен. Без издевки или лишних эмоций в голосе. Просто поинтересовался. – Не испугаешься правды-то?
– Не испугаюсь… – внук сглотнул комок в горле, облизнул губы. – Даже если меня хочет в обмен на жизнь остальных, не испугаюсь…
– Димочка, да как ты можешь?! – всплеснула руками Оксана, но дед вдруг повернулся к ней так резко, словно и не сидел под прицелом.
– А ну, замолчи, девка! – И продолжил как ни в чем не бывало: – Молодец, Димка, чую породу… Значит, хочешь знать, чего Хозяину надо?
– Будешь время тянуть, дед, ногу прострелю, – все тем же чужим голосом предупредил Дмитрий, наклоняя ружье.
– Ладно, внучок, не горячись. Чужую кровь он хочет. Не нашего рода. Учуял еще на подъездах, вот и требует.
До Дмитрия дошло не сразу, до Оксаны чуть раньше.
Женщина тут же осела на пол, как куль с мукой, чуть не разбив голову о край печки. Губы ее тряслись. После этого смысл произнесенных слов настиг и ее мужа.
– Чего?.. Чужую кровь? Ты чего, дед, совсем умом тронулся? Мы ж тут все – семья!..
Димка продолжал бормотать, уже понимая, чего требует существо, окутавшее избу. Понимал, но отказывался верить. Отказывался даже смотреть на жену, ползшую к нему на коленях через всю горницу.
– Димочка, миленький… как же так… это какое-то безумие… не может быть такого, не может…
– Может, доченька, может, – вздохнул Семен, стряхивая пепел с усов. – Заберет Хозяин чужую кровь, остальных оставит. Он не спешит, до рассвета еще далеко, так что решайте. Я дело сделал, как велели…
В избе наступила тишина. Полная, гробовая, о которой и просил их дед, едва приехали. Дмитрий смотрел на Семена Акимовича, все еще целясь ему в ноги. Машка не открывала глаз, да еще и уши пальцами заткнула. Артемка спал, тревожно ворочаясь и вздрагивая.
В этой тишине Оксана на четвереньках бесшумно подползла к мужу. Осторожно, с какой-то неуместной нежностью обняла его за левое бедро.
– Как же так, Димочка?.. – тонким, ломким голосом прошептала она, уронив всего одну слезу.
И снова тишина, под сенью которой собрались пятеро людей и один пес, посматривавший на происходящее из темноты. Тишина, в которой вдруг стало слышно, что в спальне деда мерно отмеряют минуты древние часы с выломанной кукушкой. Старинные, которые нужно заводить гирьками. Но не настолько древние, как нечто , стоящее за выбитым окном.
– Как же так? – повторила Оксана, опуская голову и щекой прислоняясь к штанине мужа.
– Я не знаю, – не своим голосом ответил Дмитрий, облизывая растрескавшиеся губы. – Решать тебе.
Медленно, словно взбираясь на Голгофу, Оксана поднялась на ноги. Откинула назад растрепавшиеся белокурые пряди, взглянула на деда, на мужа.
Семен выдержал ее взгляд спокойно, без эмоций. Димка отвернулся.
– Ради наших детей, так? – вибрирующим голосом спросила она.
Вместо ответа Дмитрий только кивнул. Сдержаться не удалось, и по его лицу покатились слезы.
– Мне легко, ты не подумай, Димочка, – она попыталась улыбнуться, проведя пальцами по щеке мужа. – Я просто не верю, что это на самом деле происходит, поэтому легко…
Подошла к Машке, все еще не открывшей глаз. Казалось, девочка впала в транс, она даже не отреагировала, когда мать встала на колени, обняв дочь и целуя ее в висок.
– Счастья вам, мои хорошие, – прошептала Оксана.
Отошла от дочери, полезла на лавку, склонилась над высокой печью. Откинула край одеяльца, поцеловала спящего Артема. Вернулась к мужу.
– Ты уж придумай, как детям объяснить, ладно? – Она все пыталась заглянуть ему в глаза, но Димка упорно отворачивался, словно капризный ребенок от ложки с кашей. – Особенно Артемке, когда очнется.