— Верно, безусловно верно. Но с теми темпами строительства кораблей, которые мы наблюдаем, этого может оказаться недостаточным. Откровенно говоря, я абсолютно уверен, что этого окажется недостаточно, и мы можем с уверенностью говорить, что власти рассматривают Лигу как кадровые закрома. Считаю, что нам нужно решительно отбросить всевозможные «а если пронесёт?» и чётко констатировать — Лига столкнется с сильнейшим оттоком кадров.
Потребовалось несколько минут на то, чтобы этот посыл окончательно закрепился в умах присутствующих. Пора было от стадии признания проблемы и её неотвратимости переходить к ещё менее приятной стадии выработки вариантов её решения.
— Итак… каковы же ваши предложения?
— Выход из данной ситуации нам показал господин Громов, — Борис недовольно поморщился от подобного обращения, — а точнее, его старший сын. Прошу, ознакомьтесь с данным докладом.
Спустя пару секунд на инструментрон каждого пришел текстовый файл. На десять минут зал утонул в вязкой тишине. Каждый вчитывался в сухие строчки доклада Громова-младшего. Кроме одного, ведь Борису всё и так хорошо известно от первоисточника.
— Невозможно! — члены совета стали оживать.
— Невероятно!
— Немыслимо!
— Лихо!
— Решительно невозможно, — со своего места поднялся Игнат Алексеевич, — принять в команду ксеноса? А если это шпион или диверсант?! И неужели вы предлагаете ввести подобную систему во всей Лиге?!
— Не несите чушь, — Борис уже не выдержал, — мой сын действовал в строгом соответствии с инструкциями, а законы Империи не запрещают нанимать ни ксеносов, ни даже иностранцев, если уж на то пошло.
— Борис Валерьевич прав, — Леонов вовремя вклинился в загоравшуюся перепалку, — и даже более, этот кварианец стал невероятно ценным членом экипажа, не единожды спасшим корабль и экипаж. Поэтому, проявив инициативу, я подготовил законопроект, который позволяет ксеносам вступать в Торговую Лигу на равных правах с верноподданными Империи, а также свободно набирать ксеносов в экипажи.
— А как же их статус в случае военных действий?
— Они будут действовать согласно уставу Лиги и сражаться. Разумеется, не всё будет так просто и однозначно, потребуется долгий период обсуждения и проработки данного законопроекта. Я даже рассматриваю возможность натурализации ксеносов.
— Невозможно!
— Немыслимо!
…
Громов отключился от голосвязи и откинулся в своем кресле. Как и следовало ожидать, несколько часов, которые прошли в криках и спорах, сильно вымотали Бориса Валерьевича. Кто бы мог подумать — натурализация ксеносов! Это не проект Леонова, нет, это проект дворца. С каким бы уважением Громов ни относился бы к Леонову, но Борис отлично усвоил, что устами главы Лиги говорит царская канцелярия.
— Ну и заварил же ты кашу, сынок.
***
Филипп устало потер переносицу. В последнее время он практически не спит, живя в основном за счёт стимуляторов и специальных пищевых добавок. Побег от бывших соотечественников и еврофлота прошёл крайне удачно (и скажем честно, ему не хотелось думать о том, сколько в этом успехе было именно слепой удачи), ему удалось увести флот в Терминус, где его уже ждали.
По соглашению с Призраком, Филиппу отошли одна из планет Конфедерации, определенное количество ресурсов и промышленного оборудования. Взамен же новосозданное Английское Королевство становится членом Конфедерации Систем Терминуса, а сам Филипп получает место в Высшем Совете, главном политическом органе КСТ.
Прибытия громадного флота и известие о «пополнении», как подозревал Филипп, не сильно обрадовали как руководство Конфедерации в целом, так и Рихтер в частности. Тому было две веских причины. Во-первых, в КСТ появилась новая сила, обладающая громадными военными возможностями и не подконтрольная лично Рихтер и её окружению. Во-вторых, вся эта эпопея с флотом и королевством была осуществлена в обход самой Рихтер, что не могло не вызвать у неё множество вопросов, не говоря уже о потенциальном ударе по гордости и амбициям. Все эти совокупные факторы заранее определили отношения между Филиппом, новым королем Английского королевства, и Рихтер, Леди-Протектором конфедерации. Но Филиппу удалось сгладить ситуацию, когда дело дошло, наконец, до личной встречи. Беседа с Рихтер оказалась даже слишком длительной, разрушив изначальные планы и подкорректировав рабочие графики обеих сторон, но оказалась, в итоге, плодотворной. Самое главное — Филипп обозначил и выставил в доверительном свете свою позицию, а именно полное невмешательство в политику КСТ, если это не угрожает его подданным, и полную лояльность. Конечно, монарху не было известно, поверила ли ему Рихтер, но отношения с тех пор, кажется, нормализовались.