Мой выход.
***
Время остановилось. В зале повисла тягучая тишина, полная ожидания. Да что там, и зал, и, казалось, вся империя застыла, чтобы услышать своего владыку. Миллионы людей воззрели свои очи на императора посредством трансляций. Империя остановилась, от столицы до дальних экспедиций. Народ, независимо от того, какие политические воззрения исповедуют разные его составляющие, как и встарь, с трепетом вслушивается в слова государя. Не из чувства долга, а из чувства сопричастности.
По всей империи и не только, люди и не только, приготовились внимательно слушать подошедшего, слегка хромая в процессе, к трибуне человека в скромном мундире цвета берлинской лазури и со свежими шрамами на довольно молодом лице. Император не торопился, обведя взглядом зал, он словно нехотя, словно сомневаясь, словно ища поддержки…
В конце концов, тишина была разрушена.
«-В это суровое время я обращаюсь ко всем и каждому из моих подданных в метрополии и колониях. История не один раз преподавала нашему народу жестокий урок. Урок о недопустимости войны. Наш народ, будучи на пике своего могущества, смирил свою гордыню и принял для себя принципы, которым мы следуем до сих пор. Мир, даже самый худой и несправедливый, лучше, чем самая праведная и самая справедливая война. Наш народ всегда стремился к дипломатическому решению конфликтов, ведя, казалось бы, бесперспективные переговоры, но из раза в раз находя компромисс. Это справедливо как для нашей внешней, так и для нашей внутренней политики. Не отрицая классовую, извечную борьбу, царское правительство всегда стояло на позиции равноправия и беспристрастности, вовлекая в социальные и экономические процессы внутри нашей империи максимально широкий спектр общественных сил. Вот уже полтора века наше общество не знает, что такое война и гражданский конфликт. Этот мир, это спокойствие обеспечивали нам непрерывный рост, непрерывное развитие, непрерывное процветание. До сих пор.»
Все слушатели и зрители уловили это «до сих пор». Оно вызывали разные эмоции – тревогу, сомнения, у кого-то жгучее нетерпение. Но даже независимо от эмоций, у всех зрело понимание того, что закончилась эпоха.
«-Хотят ли русские войны?»
Эти слова. Четыре простых слова, оформленных в вопрос, словно приморозили и больно кольнули у самого сердца.
«- Сотню лет мы блюли мир и законность, порою в ущерб себе. Мы были открыты и протягивали руку каждому, кто нуждался в нашей помощи. Мы не просили ничего взамен. Мы на равных защищали человечество в Войне Первого Контакта, блюли букву, и, что самое главное, дух устава Альянса. До сих пор. Мы жертвовали своими интересами ради общего блага снова и снова, снова и снова! Делая это осознано, не лукавя и не юля. Но, в итоге, когда человечество пребывает в отчаянии и скорби, когда во многих странах Альянса проходят болезненные трансформации, с нами решили расправиться! Некоторые… Личности,которым я и многие из вас жали руки и приветливо улыбались, решили нанести удар, в сговоре с внешними силами, такими как Цербер, а возможно и не только с ним. С цинизмом матёрых убийц, они вырезали подданных Империи словно скот! Очередная цифра в статистике, очередной заголовок в газете, очередной «фактор», из которого нужно выжать свою выгоду или же отбросить в сторону – так они видели их самих, их жизни, их смерти!»
Император уже почти кричал. Его голос оставался на той грани, когда его давление и жар выходили далеко за «парламентские» рамки, но никто и подумать не посмеет, что он теряет контроль и ведом своими эмоциями. Лицо владыки империи было изуродовано гневом. Истинным Гневом могущественного человека, ибо только такой гнев может заразить сердца подданных. Атмосфера непреклонно меняла свой полюс, скорбь и тоску вытеснял гнев, исходивший уже не от императора. И этот эффект ощущался далеко не только в зале, полном депутатов, сенаторов и министров.
«- Они, с расчетливостью мелких спекулянтов, искренне убежденные, что ради своих интересов имеют право принести в жертву Наш народ, и Нашу империю! Использовать нас, наших детей и возлюбленных как топливо для своих Великих планов. Они отбросили все наши намерения и стремление к миру, наши цели и мечты, как что-то несущественное и недостойное внимания. Для них, наши принципы это принципы сломанного народа, не имеющего своей воли, а всего лишь человеческий скот, который идет тем путем, куда его направит поводырь. Нашему рыцарскому народу, перековавшему свои мечи на орала, нанесли предательский удар, рана от которого еще очень долго будет отравлять наше общество страхом и неуверенностью, эти нелюди, рассчитывая, что мы, преисполненные своими принципами и духом законности, проглотим это, проявим смирение и ограничимся разовыми ответными акциями непрямого воздействия и бессмысленным популизмом.»