Бестужев вновь достал свой портсигар и не спеша вытянул сигарету, чиркнув следом раритетной зажигалкой. Командующий сухопутными войсками Империи крепко затянулся, смакуя приятный шоколадный аромат вкусовой добавки.
— Могли бы и предупредить о вашей новой игрушке, Михаил Сергеевич, — Скрыдлов слегка поморщился, но не от запаха сигарет, а от досады, — план подготовки вновь придётся корректировать.
— Ничего не придётся, — Бестужев не отрывал взгляд от неба, — об объекте я и сам узнал в последний момент. Но мои друзья с Урала уже пообещали, что окажут любую помощь самородкам из Омска, дабы полностью удовлетворить чаяния Его Императорского Величества.
— Какая похвальная расторопность.
— Когда на кону такие деньги, люди способны сотворить любое чудо. Так что можете не сомневаться, Николай Илларионович, и «кирасиры», и «объект 174» вовремя и даже в достаточном объеме поступят в войска. Новые ударные бригады будут сформированы к назначенному сроку. Думаю, конфедераты будут вне себя от счастья, увидев наши новые игрушки.
— Будем считать, что Ваш оптимизм в этом вопросе заразен. И не слишком ли Вы легкомысленны, Михаил Сергеевич? — Скрыдлов повернул голову к Бестужеву, буравя того взглядом, — у нас на носу кровопролитная война, которая унесёт тысячи жизней, а не лёгкая прогулка.
— Тысячи? — Бестужев не стал избегать взора замминистра, встретив его снисходительной улыбкой и облачком сигаретного дыма, — десятки, если не сотни тысяч, такова будет цена победы. Поверьте мне, я отлично осознаю масштабы и глубину предстоящих событий. Предстоящей резни, давайте уж называть вещи своими именами. И я отлично осознаю, что в отличие от ваших светошоу в космосе на расстоянии в тысячи километров, где смерть это всего лишь точка на сетке координат, русского солдата на земле будут ждать размытая от крови грязь, сожжённые города врага и истерзанная совесть. И уж лучше наши солдаты будут задавать себе и друг другу глубокомысленные вопросы о природе войны и мира в окопах да под прикрытием ощетинившихся всеми возможными видами оружия гигантских роботов.
— Всё тот же горделивый, «ястребиный» оскал, Михаил Сергеевич. Присущий всему генеральному штабу и всем вашим «птенцам». Но, может, война это не тот путь, по которому нам стоит идти?
— Поздно стали роптать, Николай Илларионович. Что-то я Вас не припомню в рядах «голубей», отговаривавших императора от подобного шага. В любом случае, я не склонен менять своё мнение после завтрака или обеда, как, впрочем, и Вы. Да и признайтесь уже, что космоштабу война нужна не меньше, чем нам! Новые ресурсы, пространство, возможности, много новых и больших кораблей, много новых, перспективных должностей.
— Это если мы победим, Михаил Сергеевич.
— Победим. Судьба у нас такая, неизбежная и неумолимая. Мы живём в империи, в эталонной империи, которой присущи все полагающиеся минусы и плюсы такого государственного образования. Сам для себя я давно уже всё определил, империя — вампир. Но не смазливый пацан из подростковых сериалов, а старина Дракула. Сама по себе империя может очень долго существовать в затхлом разложении, но только свежая кровь новых владений, этот «живительный субстрат», способен дать империи жить полной жизнью. Развивать полноценно все свои сферы бытия, а не влачить жалкое существования на краю галактики. Думаю, Вы сами это понимаете. Может, разве что в иной форме.
— Верно, не в столь… живописной.
— В любом случае, я старый и известный империалист. Не хочешь жить в колонии — сделай других своей колонией. Но что по-настоящему меня беспокоит, так это линия поведения старого лиса.
— Верно… Шагаев всегда выступал с позиции дипломатии, а тут вдруг поддержал императора в его военных намерениях и Торговая Лига ему активно подпевает.
— Дипкорпус вновь ведёт свою игру, усиливая свои позиции при дворе. Неудивительно, учитывая их последние успехи с кроганами. Но ничего, плодами войны мы воспользуемся в полной мере. В кои-то веки жирных кусков хватит всем.
После столь очевидного завершения разговора, Скрыдлов покинул компанию фельдмаршала и удалился по своим делам, позволяя Бестужеву вернуться к своим мыслям и страху. Да, именно к страху, и нет, не к страху предстоящей войны. Разве может он бояться войны? Чего вообще по-настоящему может бояться удалённый от потенциальных фронтов человек в возрасте и с сахарным диабетом, занимающий одну из ключевых должностей империи? Как оказалось есть вещи, которых бояться он вполне себе может, и даже не он один. Липкий, проникающий в самые глубокие каньоны души страх, не перерождающийся в хтонический ужас только за счёт силы воли. И кто бы мог подумать, что семена такого страха может посеять всего-то пухлая бумажная папка, что хранится в столе у императора.