- Знаю и всё, - Николай непроизвольно отвёл взгляд, взял кружку пива и сделал пару глотков.
- Так и знал что в дворце слишком много болтают, но зачем тебе это? Решил в героя поиграть, или не смог сдержать гормоны и тебя на место поставили? Новая тётушка так сильно не понравилась? Так забей и живи себе. Всё у тебя есть, ни в чём не нуждаешься, в отличии от многих. Займись делом полезным. Ты полностью Свободен, понимаешь? А это большая редкость в наше время. – Родионов на момент прервал свой проникновенный спич и подпалил сигарету. – Страдаешь хернёй. Ксеносы ему не нравятся, понимаешь ли.
- С чего Вы взяли? – Николай всерьёз удивился.
- На благородной моське крупным шрифтом написано. – Полковник широко и открыто улыбнулся, откровенно наслаждаясь, - аристократишка, но вернёмся к теме нашего разговора. Золотой мальчик хочет поиграть в солдатики?
Молодой Романов задумался. Крепко задумался, крепче даже в этот момент, чем за время, которое предшествовало этому разговору. И не из-за подколок бывшего командира, ведь к ним он довольно быстро был вынужден привыкнуть ещё во время службы. Нет, он задумался о смысле. Выход на связь с майо… уже полковником, был хоть и эмоциональным, но не спонтанным решением. Что-то внутри у Николая бушевало, что-то требовало, кричало и стремилось, но что? Он никак не мог понять, осознать, никак не мог даже нащупать правильные ответы на внутренние, не заданные вопросы. Даже тот срыв на «семейном» ужине… за него Николаю было стыдно, очень стыдно, но не перед тётей и кузеном (Александр всегда любил высокопарно читать мораль, чем убивал и стыд, и пользу от таких чтений), а перед Феодорой. Ведь молодая азари, по сути, и не виновата, что её используют в политических игрищах, а из памяти всё ещё не уходит её полный грусти и сочувствия взгляд.
- Мне понравилось. – Наконец, выдавил из себя Николай.
- Что понравилось? – Родионов выдохнул облачко сигаретного дыма, не отвлекаясь от разделывания тушки краба, с интересом посмотрел на бывшего подчиненного.
- Быть частью. Частью чего-то большого, могучего, монолитного организма. Командовать и подчиняться. Запах асфальта от раскаленного на жаре плаца ненавижу, но он мне стал таким родным. Тяжесть винтовки и грохот «ракушки». – полковник затих, внимательно наблюдая за Романовым, - я чувствовал себя полноценным, нужным, важным и живым. Моя жизнь в те месяцы была осмысленной как никогда, меня не мучили вопросы относительно будущего и прошлого, и я был уверен в своих товарищах и командирах. Всё было чётко и просто при всей окружающей сложности, а душа пела. От чувства выполненного долга и груза ответственности за свои действия и действия товарищей. А видеть результат этих действий? Мне понравилось. Весь этот бред про «быть солдатом», «быть гражданином» оказался для меня чем-то другим. Настоящим.
Николай выдохся. Казалось, монолог забрал у него все силы, а горло пересохло, как после длительного марша. Потянувшись за кружкой пива и сделав пару глотков, Романов чуть не подавился от взгляда полковника. Пронизывающий и хищный, страшный взгляд. Миг, и он исчез, а Родионов вернулся к своим гадам, снимая панцирь здоровенной креветки.
- Сумбурно, но не без таланта.
Из голоса полковника исчезли любые нотки веселья или довольства. Наоборот, могло сложиться впечатление, что его механический голос с этого момента стал ещё более «железным».
- Тебе предстоит пройти серьёзную комиссию и тестирование в авральном режиме. Из тебя выбьют всё дерьмо, которое ещё осталось и выпьют все соки. Поверь мне, времени очень мало и дивизию верстают со скоростью света. Повезёт – станешь пилотом. Нет – будешь подносить снаряды и менять масло. Я походатайствую за тебя перед генерал-майором, зачислят тебя в мой полк, но какое место ты там займёшь будет зависеть от твоих способностей и усердия. Понял?
- Да. – Николай не мог поверить, он будет служить в…
- Если ты узнал, что за новые подразделения формируются, то должен понимать и остальное. Скорее всего, мы окажемся в самой гуще. Если справишься на комиссии и тебя определят к нам, то обратного пути не будет.
- Я… - Коле потребовалась доля секунды на принятие окончательного решения, - согласен и готов.
- Тогда, - полковник вытер правую руку о салфетку и чинно встал, протянув руку Николаю. - Добро пожаловать в Бронепехоту!
***
Горбаш, с трудом ворочая конечностями, отползал от надвигающегося фатума. Кровь из многочисленных ран щедро лилась на капитанский мостик, смешиваясь с кровью бойцов собственного крантта.