Параллельно были предприняты серьёзные шаги по форсированию перехода контроля над конфедерацией в руки Иллиума и полного выдавливания с политической вершины Рихтер и её команды. В идеале ещё и использовав и нивелировав влияние Цербера, нарушив их взаимодействие и доверие. Вместе с тем, совет акционеров Иллиума не отказался от попытки избежать конфронтации с Российской империей, для чего на Цитадель и был направлен Хок.
- Хок? Можно ли ему доверять? – в разговор вступила одна из акционеров, - признаюсь, я не доверяю этому человеку. Он слишком вольно порою ведёт себя, не говоря уже про предвзятое отношение к угрозе.
- Мистер Донован под полным нашим контролем, - слово взяла неофициальный лидер среди собравшихся, - я уверяю вас, несмотря на его фривольные речи и видимые амбиции, он помнит и знает, благодаря кому он сейчас является тем, кем является. Без нас он – никто. Тем более, его задача передать наше послание и заинтересованность нашим визави, не более того. С этой задачей он легко справится.
- Что если император отвергнет наше предложение? – прозвучал взволнованный голос.
- В таком случае… мысполна компенсируем наши расходы на войну. За счёт империи и с процентами.
***
- Полковник, - сухой голос секретаря вывел Тиберия из задумчивости, - Вас ожидают.
Поправив несуществующие складки на форме, полковник Никус проследовал за секретарём в кабинет примарха. Стоит сразу оговориться, что именно этот «кабинет» не является кабинетом примарха Федориана. Просто одно из безликих помещений, которых полно в посольстве Турианской Иерархии на Цитадели. Тиберий тяжело вздохнул (про себя, разумеется).
Прошло уже полгода с момента, как Тиберий вернулся из империи с большим и развёрнутым отчётом, который, прежде чем лечь на стол примарха, как говорится, «пошёл по рукам». Отчёт был запрошен всеми разведывательными службами в иерархии (которых, на минуточку, одиннадцать штук), генеральным штабом, космическим штабом, комитетом по обороне, главкомом объединённых штабов, управлением по контролю за вооружением, адмиралтейством, комиссией по перевооружению и так далее и далее. Следом посыпались уточнения, возражения, заседания комиссий, требования подробных расшифровок по заинтересовавшим вопросам. Всё-таки, какой бы гибкой и эффективной ни была армия, веками писавшая своей и не только кровью уроки о том, как критична может быть скорость передачи информации и её прозрачность, но бюрократия… оперирует на совсем других принципах. Ещё и турианская бюрократия. Многие ошибочно считают, что не любящие долгих расшаркиваний и имеющие определённую «воинскую» репутацию турианцы будут срезать углы и действовать прямолинейно, но это удел либо дилетантов, либо рубак-экспертов, вроде кроганов. Турианская иерархия действует иначе, понимая ценность, которой обладает хорошо слаженный и смазанный бюрократический аппарат. Это система. И она работает.
Система-то работала, а тем временем собранная полковником информация стремительно устаревала, чему очень способствовала череда событий: война за британское наследство, кампания КСТ против батарианцев и Омеги, Гистрад, вмешательство Совета в трёхсторонний договор по новейшему фрегату и, наконец, соглашение о протекторате между Российской империей и Тучанкой. Последнее сильнее всего взбудоражило турианскую военную верхушку, искренне не понимавшую, почему дипкорпус и Совет Цитадели никак не помешали данному соглашению. И вот… вызов полковника на беседу к примарху. Именно сейчас, и именно на Цитадель. Что он хочет услышать от полковника, помимо того, что было им изложено в отчете и многочисленных дополнительных пояснениях, что он был вынужден писать чуть ли не раз в декаду?
В кабинете помимо верховного правителя иерархии находился Советник Спаратус. Примарх Федориан заложив руки за спину, наблюдал через панорамное окно за размеренной жизнью президиума Цитадели, тогда как Советник стоял в противоположной части комнаты и с интересом поглядывал на полковника.