Задачи вытекают из целей. Наша задача – заставить Конфедерацию задействовать все возможные силы и ресурсы для противоборства с нами, встав на скользкий путь истощения собственной экономики, подрывая её базис, и вынудить конфедератов опираться на заведомо невыгодные позиции в активной обороне, сковывая их действия. Формируемый кумулятивный эффект будет вынуждать конфедератов действовать отчаянно и неосмотрительно, где мы их и будем подлавливать и бить по маневрам. Именно из решений этих задач и состоит план «Анабазис». Что ж, череда предстоящих кампаний не будет лёгкой прогулкой – нам предстоит балансировать между ударами по противнику и поддержанием веры конфедератов в собственную, хоть и отдаленную, победу. Но всё это станет совершенно не важным, если мы сегодня не добьёмся уверенной победы у Омеги над флотом КСТ. В противном случае придётся применять план «Б», чего бы мне сильно не хотелось.
- Ваше Императорское Величество, флот прибыл в точку сбора.
Ко мне подошёл Скрыдлов. В ответ на его слова я взглянул на стратегическую карту, где огромное количество сигналов слились в одну большую массу у ретранслятора в системе Сарабарик. Подготовка к сверхсветовому прыжку к Омеге уже завершена.
Если убрать за скобки суда снабжения, разведки, ремонта и командные, то по итогу в российском космическом флоте остаётся примерно полторы тысячи кораблей. Существенно меньше чем у Конфедерации, но качественная сторона вопроса совсем иная. Благодаря многочисленным кораблям поддержки и разведки, русский флот более устойчив и боеспособен, в то время как противник опирается на стационарные объекты и не в состоянии проводить ремонт и обслуживание своих кораблей в походных условиях. Здесь ещё накладывается качественный состав флота. У нас банально больше крейсеров, гораздо больше. Но, вместе с тем, генерал-адмирал Фролов не стал сгонять весь флот в огромную отару. Была оставлена эскадра прикрытия в пятьсот вымпелов в системе Брест, а также около сотни кораблей у колоний в Аттическом траверсе. Также, около двухсот судов будет оставлено у ретранслятора, дабы прикрыть либо отступление собственного флота, либо вражеского, провожая его «салютом». Итого: Фролов повёл к Омеге флот почти в девятьсот кораблей. Откуда взялись лишние двести судов? Доброфлот. Но о них чуть позже.
Ядром флота являются новинки отечественного космического судостроения, к настоящему моменту окончательно доведённые до ума. Три линкора типа «Бастион»: «Измаил», «Синоп» и «Наварин». Пять линкоров типа «Буревестник»: «Громобой», «Ретвизан», «Рюрик», «Аскольд» и «Дир». «Дир» удалось ввести в состав флота чуть ли не в последний момент, можно было бы подождать ещё, чтобы получить два дополнительных корабля, но время утекало. Восемнадцать тяжёлых крейсеров типа «Броненосец», производство которых очень легко освоилось. Сто пятьдесят один тяжёлый ракетный крейсер. Четыреста сорок восемь ракетных крейсеров. Два новейших тяжёлых авианосца: «Кондор» и «Кречет», и именно на последнем свой флаг держит генерал-адмирал. Восемнадцать авианесущих крейсеров. Шестьдесят восемь фрегатов. Всего: семьсот двенадцать кораблей. И вот тут вспоминаем про Доброфлот. Для создания подавляющего превосходства в МЛА было мобилизовано двести кораблей, служащих в Доброфлоте и имеющих возможность нести авиакрылья от двух-трёх эскадрилий. Сами по себе в линейном бою они совершенно бесполезны, но как носители МЛА они крайне полезны и вместе со штатными авианосцами смогли доставить на поле боя около пяти тысяч малых летательных аппаратов. Итого: девятьсот двенадцать боевых судов при пяти тысячах МЛА. Немного больше чем у Лифде, но всё-таки не значительно.