Но одновременно с этим, доблестным научным коллективом из «соседнего» конструкторского бюро детально изучался переданный в наши цепкие руки японский корабельный «плазмаган» первого поколения. Описать концепт и суть данного оружия довольно просто – это огромный гетский плазменный дробовик с минеральным рабочим телом. Громко, ярко, смертоносно, всё как мы любим… но только на коротких дистанциях. Однако этого вполне хватило, чтобы смертельно удивить английский флот во время войны за британское наследство. Но несмотря на достаточно удачный опыт применения и приличное время, прошедшее с того конфликта, технология в галактике не прижилась. Изделие выходит сложное, капризное и громоздкое (и, что важнее, как-то выправить или компенсировать данные недостатки пока не получилось), и хорошо оно, по сути, как оружие последнего шанса. А ещё эта красота – дорогое удовольствие. Очень дорогое.
К подобным выводам пришли и наши учёные. Технология хоть и перспективна сама по себе, но абсолютно бесполезна в разрезе корабельной политики империи. Битва за Омегу это только подтвердила, ибо корабль, вооружённый японским «плазмаганом», долго в подобном бою не прожил бы. Технологию уже хотели класть под сукно, когда в закрытом режиме (т.е. без ссылок на источники) была опубликована информация о новых принципах использовании поляризации волн нулевого элемента…
Это ознаменовало локальную технологическую революцию в конкретно взятом конструкторском бюро. Конструкторам удалось совместить две технологии, получив в итоге вполне боеспособное плазменное орудие. Благодаря новой технологии манипулирования полями нулевого элемента, в качестве рабочего тела для плазмагана удалось использовать газ. Опуская подробности, технология следующая – лазерный импульс воздействует на газовую смесь, образуя в результате пучок плазмы, который, в свою очередь, отправляется к цели электромагнитным полем. Благодаря технологиям Жнецов, пучок плазмы сохранял свою форму гораздо лучше, чем в аналогичных разработках гетов и японцев, использовавших сверхпроводящие материалы в качестве рабочего тела, и был чрезвычайно стабильным. Настолько стабильным, что сразу встал вопрос о внедрении этой технологии на флоте. Жаль, что мы ещё только в начале пути освоения данной технологии. Наверняка придется как с новыми рельстронами, обкатывать, обкатывать и еще раз обкатывать.
Пуля озарения пронзила мой разум. Мы что… мы… изобрели турболазер?
- Крайне перспективная разработка. – Разрушил ауру тишины, прочистив вмиг высохшее горло, обратившись к адмиралу. – Предоставьте коллективу все необходимые материалы и средства в приоритетном порядке.
- Будет сделано, Ваше Императорское Величество. – Максимова коротко и спокойно кивнула. – Однако, меня беспокоит ситуация с Медведевым и Юревичем. Их маниакальность смущает, государь.
- Не только Вас. – Не смог сдержать эмоций и тяжело вздохнул – дуэт стабильно оправдывал как позитивные, так и не очень позитивные аспекты своей репутации. – Вы применили соответствующие меры безопасности?
- Да, государь. Ничто не покидает и не появляется на объекте без моего разрешения. Недавно мы ещё сильнее ограничили доступ к объекту, но… персонал, как будто этого и не заметил. Все погружены в работу.
- Связь?
- Всё по инструкции, ежедневные отчёты и сеансы связи.
- Ясно. – Встав из-за стола, я вновь обратил свой взор к иллюминатору. – Вскоре мной будет назначен новый руководитель научного направления проекта «Левиафан», и он вынесет окончательный вердикт. До этого момента не спускайте с лаборатории глаз, вице-адмирал. Никто и ничто не должно выбраться с объекта без нашего ведома.
В ответ Максимова лишь кивнула с горящей синим пламенем решимостью в глазах.
- Кстати, Диана Валерьевна, как там наши учёные и лаборанты «Цербера»? Сколько их всего в нашем распоряжении?
- В их отношении проведены все следственные мероприятия, доказательства собраны, а преступления подтверждены. Всего сто сорок четыре человека.
- Отлично. – Думаю, к концу войны полезный пленный персонал только увеличится. - Позаботьтесь уж о них, они нам еще ой как пригодятся.