Русская армия, полностью заняв тем временем северное плоскогорье, рвалась на юг к крупнейшему водоразделу континента, реке Соресу, вдоль берегов которой растянулся один из крупнейших городов Анхура - Элефантина. По сути, это узловой город, через который проходит большая часть монорельсовых и обычных транспортных магистралей. Завладев им, русская армия не только осложнит логистику противника, но и получит полноценный доступ к монорельсовой системе континента. Звучит чудесно, но пока что противник всеми силами старается не допустить такого развития событий, ведь в случае успеха русской армии, последней будет открыт прямой и быстрый путь до Новых Фив, планетарной столицы.
Несмотря на серьёзные повреждения монорельсовых дорог в зоне боевых действий, конфедератам удалось осуществить переброску запланированных сил, хоть и с задержкой по времени. Именно этим обусловлено то, с какой скоростью русские заняли север континента – их продвижение просто некому было остановить. Но стоило только авангарду армии спуститься с северного нагорья на центральные равнины, как ему был оказан горячий приём. Командование над войсками у Конфедератов полностью сосредоточилось в штабе под руководством Аджая Сантьяго, имея в совокупности до ста пятидесяти тысяч человек. Примерно такое же число войск занималось возведением оборонительных рубежей на берегах Соресу, по сути, находясь в резерве. Но уже после первых авангардных боёв Сантьяго стал выдёргивать постепенно эти резервы и бросать их на сковывание наступающих русских подразделений, стремясь создать локальное превосходство сил на каждом отдельном участке фронта.
Русская армия шла вперёд, и шла уверенно. Этому способствовали господство в воздухе и превосходство в тяжёлой технике и артиллерии. Флот «приземлил» практически все десантные корабли типа «Зубр» и другие вспомогательные корабли, оставив на орбите только ракетные крейсера. «Зубры» были превращены в мобильные базы и штабы, перелетая на новые позиции следом за войсками, поддерживая наступательный порыв своими ангарами, куда перебазировалась с транспортов большая часть МЛА, и корабельными системами ПОИСК, которые не оставляли шанса вражеской авиации, накрывая своей аурой всю прифронтовую зону.
Дальше тяжёлая техника. Всего у русских было две бронепехотные дивизии, в состав которых, по штату, восемь сотен боевых роботов типа «Кирасир». Как показали реалии войны, это очень много как для наших снабженцев, так и для противника. Боевые роботы, подкрепленные линейными танковыми частями, буквально сметали оборону противника, неся допустимые потери. У противника с БР всё обстояло похуже – две бригады по двести машин разных типов в каждой явно не справлялись с нашим натиском. Сантьяго, будучи, вероятно, под давлением свыше, бросил эти бригады в бой, чтобы замедлить наше наступление. Частично противнику это удалось. Около небольшого городка под названием Бехдет произошла первая битва боевых роботов. Первая бронепехотная дивизия против двух бригад врага. У противника было больше БР, у русских больше всего остального. Рубка (а иначе это столкновение не назвать) была хоть и скоротечной, но страшной. Обе стороны понесли существенные потери, однако… конфедераты такие потери себе позволить не могли, тем более в таком соотношении. Тридцать семь подбитых «Кирасиров» против почти восьмидесяти БР у врага. В такую печальную для них статистику сильно вложился тот факт, что у конфедератов в использовании находился откровенный зоопарк техники – те же «Тритоны» показывали себя на равнине очень плохо, банально не поспевая за более быстрыми и совершенными японскими боевыми роботами. Свою лепту под конец сражения внёс и объект-174, они же «Крабы». Пара таких машин заставила обратиться противника в бегство на своём участке фронта. В итоге конфедераты отступили, а после ещё нескольких дней маневренных боёв и вовсе отвели свои бригады боевых роботов к Элефантине на пополнение и переформирование. Теперь и вовсе, из двух бригад им пришлось создать одну, но тяжёлую. Копируя наши бронепехотные дивизии.