Как оказалось… недостаточно вручить полковнику генеральские погоны. Военная форма или её отдельные атрибуты не делают сами по себе из человека великого военачальника. Безусловно, генерал Сантьяго прекрасно себя показал во время анхурского восстания, командуя бригадой, став верным соратником будущего главнокомандующего Моргана. Безусловно, генерал Сантьяго отнюдь не дурак – именно он создавал и выстраивал оборону Анхура, оказавшуюся весьма и весьма крепкой. Отменный администратор и хозяйственник, неплохой теоретик – всё это прекрасные качества, но их одних недостаточно на том уровне, где этому человеку «посчастливилось» оказаться. После «повышения» Моргана, Сантьяго в полной мере занял его место и направил свои силы и умения в формирование новой армии для Конфедерации. А затем, во время нашего вторжения, возглавил её.
Война это всегда битва умов. В данном противостоянии против Сантьяго выступил лично генерал-фельдмаршал Бестужев, разместивший свой штаб недалеко от Иерикона. Михаил Сергеевич довольно быстро смог оценить уровень и качество командования Сантьяго, который за редким исключением (видимо, в его штабе всё-таки есть несколько толковых офицеров, к чьим голосам он прислушивается) действовал машинно и односложно, а также добровольно отдал инициативу своему противнику. Осознанно он это сделал или нет – открытый вопрос. Его реакция на любые действия русской армии всякий раз была острой, если не сказать - нервной. И фельдмаршал решил этим воспользоваться.
Конфедераты не могли не понимать, что целью противника на данном этапе наступления является Элефантина. Исходя из этого, они концентрировали вокруг неё свои резервы и, вместе с тем, стабилизировав фронт (то есть, прикрыв с грехом пополам все значимые направления), до дрожи боясь прорыва русских. Вероятно, их излишне болезненные реакции на наши попытки наступать вызваны тем, что у них сложились в равной степени осознание своих недостатков планировании и, одновременно, значительное преувеличение наших навыков в этом деле. Пример? На одном из глубоко второстепенных участков фронта наши, сравнительно скромными силами в два-три полка, начали легонько ощупывать чужую оборону, так противник тут же «купирует наступление» тремя, а то четырьмя бригадами. И так везде. Буквально за несколько недель, дабы сковать наши силы, противник почти полностью задействовал все свои оперативные резервы. «На земле» получается следующая картина – ста сорокатысячную русскую группировку «сдерживает» почти двухсот пятидесятитысячная группировка врага. Всё это на достаточно обширном фронте с заметно прореженной инфраструктурой. Однако, у Бестужева осталось ещё сто тысяч штыков в резерве единым кулаком, а у Сантьяго, по нашим данным, наскребётся не больше пятидесяти.
Даже если бы меня Бестужев не посвящал в свои планы, мне было не сложно догадаться о его последующих действиях. А пока фельдмаршал развлекается этой игрой военных умов, русский флот приступил ко второй фазе подготовки к генеральному сражению.
***
В резервном командном пункте супердредноута «Оверлорд» царила напряжённая тишина, довлеющая над собравшимися. Минимум присутствующих, только самые компетентные и высокопоставленные. Никаких корпоратов, никаких гражданских. Была бы воля Рихтер, она бы ещё избавилась от недоучившихся бездарей и самоучек, но, увы, её руки уже очень плотно связаны. Слишком плотно.
Ингрид прекрасно отдавала себе отчёт, что не является военным гением наподобие принца Савойского, Фридриха, Наполеона, Блюхера и Гнейзенау. Увы, и дара нет, и её готовили как офицера совсем иного профиля. Но даже так, у неё было достаточно компетенции для успешного военного руководства. Как она думала. Волею судеб ей подобралось соответствующее окружение, чьих навыков до недавнего времени было вполне достаточно, чтобы громить противника, кем бы тот ни был. Пиратские группировки, частные корпоративные армии, Батарианская Гегемония. Череда военных побед и политических успехов сыграла злую шутку. Не только с леди-протектор, но и с её окружением, а также с элитой, что сформировалась вокруг них.
Они и вправду уверовали в свою гениальность, прозорливость, успешность и талантливость. И не сказать, что это было уж совсем неправдой. Руководство Конфедерации в целом, и Рихтер в частности, были выдающимися людьми. Это бесспорно. Бездарности не строят звёздные государства. Но… с каждым новым боем, с каждой сводкой с фронта в Ингрид крепнет уверенность, что они противостоят стихии. Все их планы и маневры читаются врагом, словно его генералы и адмиралы получают сведения напрямик из её штаба. Что, разумеется, невозможно. С ними ведут войну на всех уровнях. В космосе, на суше, в экономике, в дипломатии. Таким способом, таким методом, что становится очевидным, что Конфедерация для русских и не враг вовсе, а инструмент третьих сил, с которыми русские и ведут войну. Словно Рихтер и не субъект, не независимый политический актор, а… марионетка. Подставное лицо. Ресурс, которым всегда можно пожертвовать, обменять или продать. И с каждым новым днём этой войны подобная перспектива всё ближе и ближе. Только решительная победа, только красиво перевёрнутая шахматная доска может сейчас спасти как саму Рихтер, так и её детище, её идеи, в которые она вложила все свои силы. Идеи, ради которых многие отдали жизни, и ради которых Рихтер продолжает ставить на кон свою. Она не может допустить, чтобы все эти жертвы были напрасны. Она этого не допустит.