Ники держал путь в расположение своей роты, почти полностью пересекая этот маленький городок. Части боевых роботов, как и пехотные подразделения дивизии, к которым они приписаны, разместили в складских помещениях, где сразу же были организованы мастерские, ибо… скажем так, ремонтировать было что. Даже самой лучшей, новой и надёжной технике нужен ремонт и подобающее регулярное обслуживание, что не всегда возможно в условиях затянувшихся боёв. «Кирасир» Николая изрядно потрепало. От износа пришлось менять почти всю ходовую часть и автоматы заряжания, ствол левого орудия раскололся, проектор щита из-за частых перегрузок стал сбоить - и ведь это не полный ещё список! Многое и многое другое высыпалось на голову техникам. А ведь Николай в дивизии далеко не один и далеко не в самом плачевном состоянии.
В один момент извилистая улочка закончилась, выведя Ники на центральный проспект городка, деля последний ровно пополам. Чтобы добраться до цели, Романову было потребно пересечь этот проспект, что звучит просто, но на деле не было такой уж лёгкой задачей – по дороге единым мощным потоком двигались войска и техника. В одну сторону танки, забитые солдатами бронетранспортёры, самоходки и артиллерийские установки. В другую санитарные бронеавтомобили, тягачи с подбитой техникой и транспорт с воинскими частями, отправленными в резерв. Все это порождало какофонию шума, голосов и грохота, а также уподобляло и так не самые хорошие дороги в месиво из местной светло-коричневой грязи. Всё это было ярким сигналом того, что вскоре и им придётся сниматься с уже пусть немного, но обжитого места.
- Оу! Ну наконец-таки! – Громко воскликнул «Кот» при его появлении. – Мы уж обедать сели, а тебя всё нет!
«Кот», он же старший лейтенант Кирилл Кошка. Не очень высокий, но плотно сбитый подкаченный мужчина с дневной щетиной и щербатой улыбкой. Один из взводных роты гренадеров, что вот уже как месяц вместе с ними, взводом БР и азари, месят местную почву. Настолько эта спайка оказалась эффективной. Стоит отметить, что разделение подразделений на гренадеров, гусаров, драгунов и на прочие исторические виды войск – условность. На первый взгляд. Дело в том, что и в регулярной русской императорской армии есть своя внутренняя сегрегация, которая делит армию на «обычные» части и «элитные». Это никак не выражается ни в денежном довольствии, ни в снабжении, ни в комплектовании или кадровых подвижках. И независимо от статуса, возможностей или влияния, любой начинающий военно-сухопутную карьеру начинает её в «обычных» номерных частях, которых, само собой, подавляющее большинство в императорской армии. Только после первого безупречного контракта боец или офицер, после серьезнейшей аттестации, может претендовать на перевод в «элитное» подразделение, где помимо номера обязательно будут присвоены исторический типаж и приписка к конкретному географическому месту на Земле.
Служба в таких частях считается супер-престижной и супер-статусной и способна изрядно подтолкнуть карьеру вперед. Но главное отличие и главная, если угодно, фишка таких подразделений – уникальная парадная форма. В Российской империи военная парадная форма, как и всё в армии и флоте, в отношении солдат, младшего и среднего комсостава крайне минималистична и лишена каких-либо вычурных элементов. Исключением, разумеется, является парадная форма старших офицеров и генералов, подчеркивающая их статус и лоск. Однако стоит воинскому подразделению за те или иные заслуги получить именное географическое обозначение, как офицерскому собранию подразделения дозволяется выбрать соответствующую типу присвоенного вида войск парадную форму и внедрить её для солдат и офицеров. В связи с подобными традициями, при торжественных мероприятиях, парадах и смотрах такие полки всегда выглядят сошедшими со старинных полотен, памятников и гравюр. У гренадеров, обязательно, высокие и ярко блестящие гренадерки. У 11-го Фанагорийского гренадерского полка, приписанного в состав бронепехотного, и вовсе потемкинская униформа с поярковой каской и плюмажем. Ну а у гусар, соответственно, доломаны и кивера.