Противник, также готовясь к чему-то, стал отходить вглубь квартала, в воздух стали уходить трассеры и зенитные ракеты. Слишком поздно. Звуки приближающихся ракет сменились серией мощных взрывов. Благодаря поляризационным светофильтрам Ники не ослеп от ярких вспышек – машина бережет своего пилота. Часть ракет угодила в стоявшие рядом небоскрёбы, полностью их обрушив и погребя под обломками пехоту и оставшуюся технику врага, поднимая огромные столбы пыли. Жуткое зрелище… и ведь так было по всему городу. Кажется, у командования не было времени и малейшего желания миндальничать.
- Вперёд, вперёд, вперёд!
Машина Николая сорвалась с места, за несколько секунд преодолев проспект. Ведя за собой пехоту, он стал первым, кто ворвался в город.
***
57-й отдельный танковый полк прорыва гнулся, но не ломался, продолжая давить на врага. Ответный удар тройки 174-х стал крайне болезненным для конфедератов. Пожгло много пехоты, лёгкой и тяжёлой техники, была потеряна часть шагоходов, но у противника было ещё достаточно сил, несмотря даже на то, что бои активизировались на всей линии фронта. Командование конфедератов полагало, что всё это только отвлекающие маневры, цель которых – раздробить резервы. Не более того.
Упёршись рогом, конфедераты вынудили своих русских визави бросить в бой на этом направлении весь 57-й полк. Такого количества тяжелых машин в одном месте никто, по обе стороны фронта, ещё не видел. Оставшиеся тринадцать «Крабов» относительно быстро соединились со своими товарищами. Русские танкисты повели свои машины вперёд с одной единственной целью – вытянуть из осаждённого города и подставить под удар как можно больше тяжёлой техники конфедератов, облегчив тем самым дальнейший штурм. Для этого, после ударов авиации по передней линии вражеской обороны, они стали наносить артиллерийские удары по всем ранее выявленным местам дислокации в городе.
Само собой, конфедераты, видя нарастающую угрозу на этом направлении и столь наглый артиллерийский обстрел около своих позиций, не могли это проигнорировать. У противника было ещё достаточно сил. Перегруппировавшись и подтянув свежие силы с других участков (в основном пресловутую тяжёлую технику), он пошёл в атаку, стремясь прекратить артналет и отбросить русскую технику. Вопрос стоял остро, так что в ход был пущен и козырь – в воздух поднялась авиация. Временный козырь, временное окошко для использования которого будет коротким, но всё равно весомый.
Понимая, что русские владеют превосходством в воздухе, но зная, куда они будут бить, конфедераты увидели шанс нанести наступающим ощутимый урон. Ещё какой, ведь у Элефантины сейчас сосредоточена почти вся авиация (в том числе армейская) конфедератов. Эскадрильи готовы подняться в воздух, и первыми в сторону поля боя направились «Богомолы».
Почти три десятка штурмовиков, нагруженных тяжёлыми противотанковыми ракетами, нацелились на русских гигантов. Однако, такое количество авиации противника не могло остаться незамеченным и не могло не спровоцировать ответ. Сразу же на перехват были направлены истребители, а также заработали системы ПВО, в том числе и интегрированные в 174-х. Но и у противника были сюрпризы. Пока истребители конфедератов отвлекали на себя внимание русских асов, «Богомолов» сопровождали многочисленные дроны, принимавшие на себя урон от зенитных ракет.
Этот нехитрый, но крайне действенный приём позволил штурмовой авиации противника достигнуть поля боя без потерь и нанести свой смертельный удар. «Богомолы» шли тремя волнами, выцеливая исключительно тяжёлые шагоходы. Машины первой волны нанесли пусть и не самый зрелищный, но чуть ли не самый важный удар, ослабив, а где-то и вовсе сбив кинетические щиты со многих «Крабов», что моментально сказалось на ходе сражения. Хорошо координируя действия с товарищами в небе и на земле, тяжёлая техника Конфедерации стала чутко выслеживать ослабленные машины.
Не повезло одному из «тяжёлых» 174-х. Сразу четыре снаряда попали ему в корпус, выведя из строя поворотный погон и заклинив часть механизмов движителя. Другой его собрат по несчастью, пораженный ворохом ракет и снарядов, и вовсе опрокинулся, завалившись на крышу и став лёгкой пристрелочной мишенью. На счастье экипажа, противник сразу же перевёл огонь на всё ещё боеспособные машины. Ещё семеро получили те или иные повреждения, но всё-таки остались в достаточно боеспособном состоянии и открыли ответный огонь.
Три оставшиеся в строю тяжёлых «Краба» с 460-мм орудиями открыли снайперский огонь по «Кайдзю», справедливо видя в нём самого опасного противника. Было в этом зрелище что-то прекрасное, ибо 460-мм снаряду было абсолютно неважно, был ли у противника кинетический щит или нет. Громадные снаряды буквально испаряли тяжёлых японских мехов, разбрасывая их останки буквально на километры вокруг, заодно распахивая и осыпая смертельными осколками близлежащие позиции, попутно сминая, разрывая и опрокидывая целые подразделения. Особенно досталось силам прикрытия «Кайдзю», выживаемость которых стала резко стремиться к отрицательным значениям.