Стоило тающим под русским огнем лёгким силам врага преодолеть более половины расстояния, как им на встречу из глубины строя, не нарушая его, вышло две сотни крейсеров и около полутора тысяч истребителей, ринувшихся на перехват. Основные силы русского флота в то же время продолжали сохранять недвижимый характер, оставаясь хорошо слаженной и монолитной угрозой, выжидающей своего времени.
В этот момент, при сближении, заговорили батареи орудий ПОИСК, расположенных на русских крейсерах, нанося ещё больший урон многострадальной вражеской авиации. Одновременно с этим началась и отработка противокорабельными ракетами по стремительно надвигающимися крейсерам и фрегатам противника. Эти меры окончательно погасили наступательный порыв конфедератов. МЛА противника, спасаясь от смертельного огня систем ПОИСК, разломав свои и так редкие и нестабильные построения, ушли под защиту своих старших товарищей, в то время как фрегаты и крейсеры открыли ответный огонь по русским кораблям. По мере сближения крупных кораблей в дело вступили и русские истребители, навязав уже и бой на сверхмалых дистанциях. Сражение двух авангардов превратилось в пресловутую собачью свалку, но русское командование поставленной цели добилось – один из козырей противника, количественное превосходство в МЛА, был фактически нивелирован.
А тем временем основной флот Конфедерации вышел на позицию, безучастно взирая на развернувшееся побоище. Безучастно, но не равнодушно. Откровенно говоря, на мостике «Оверлорда» порывались оказать помощь погибающему авангарду, открыв огонь из главного калибра по русским заградительным крейсерам, но от этой идеи быстро отказались, решив, в конце концов, отвести свои лёгкие силы на перегруппировку. Причина принятия подобного решения крылась в ограниченности времени – ни одному адмиралу Конфедерации не хотелось оказаться в разгаре сражения с перегретыми орудиями главного калибра.
Итогом скоротечного, но крайне кровавого авангардного сражения стала потеря почти сорока процентов МЛА (а это чуть больше тысячи бортов), семьдесят восемь фрегатов и девять крейсеров. Русские не досчитались двухсот трех истребителей и семи крейсеров, ещё тридцать восемь получили повреждения разной степени, но сохранили боеспособность. Результаты такого боя можно смело назвать катастрофическими. Наблюдая за тем, как противник отводит свои лёгкие силы, русский флот был вовсе не намерен повторять за противником и брать передышку. Напротив, он выдвинулся вперёд, направив свои истребители в преследование. Следом за авангардом двинулся и весь остальной русский флот, стремительно сокращая расстояние со своими передовыми силами, дабы единой массой навалиться на противника.
Адмиралы Конфедерации растерялись от такой прыти противника, полагая, что уступающий в численности и, казалось бы, полностью настроенный на оборонительные действия русский флот втянется в навязанную конфедерацией артиллерийскую перестрелку дредноутов. Последнее, само собой, вскоре произошло, но обстоятельства были совсем иными. Стремительно перестроившись, русские вновь выдвинули на передний край свои ракетные крейсера, одновременно расположив свои линкоры в относительной глубине строя под прикрытием «Броненосцев», тогда как конфедераты, предполагая совсем иную динамику боя, наоборот, выдвинули свои дредноуты вперёд, следуя «традиционным канонам» боя. Однако, был один нюанс – против сил Конфедерации выступил противник, у которого подавляющее количество кораблей представляли собой ракетные крейсера, которые своими оружейными системами, в отличие от крейсеров обычных, успешно «дотягивались» до дредноутов противника. Но на этот раз первым открыл огонь именно флот Конфедерации.