Прекратив движение вперёд, флот конфедерации, сформировавший для прорыва вытянувшееся в форме трёхгранного штыка построение, стремительно терял целостность и разваливался на локальные очаги ожесточённого сопротивления. В момент прорыва первых русских линий построение, по естественным причинам, вытянулось ещё сильнее, чему очень способствовало постоянное огневое воздействие со стороны флота противника. Из-за общей «потрёпанности» и быстрой реакции врага, флот Конфедерации, так и не добившись поставленных целей, оказался в огневом мешке. Не стоит забывать и то, что русский флот в дополнение к обстрелам непрерывно воздействовал своими системами РЭБ, постоянно нарушая работу систем связи и сканирования.
Всё это вылилось в крайне неприятную для конфедератов картину. Имея всё сильнее проступавшие различия в ТТХ относительно динамических характеристик кораблей, мощности их двигателей и реакторов, большая часть флота чисто физически не могла успеть за «остриём» наступления, состоявшем из дредноутов, наиболее боеспособных крейсеров и иных ценных кораблей. Это привело к отрыву «головы» построения от остальной части флота. Тут... ожидаемо, особенно сильно доставалось «хвосту» флота: брошенным на произвол судьбы эрзац авианосцам, судам снабжения и обеспечения, а также ранее повреждённым кораблям. Не имея полноценных, хоть сколько-нибудь серьёзных систем обороны, эти корабли оказать организованное и эффективное сопротивление уже никак не могли. Не ангажированный наблюдатель при виде подобной ситуации мог бы прийти к мысли, что руководство флота КСТ просто пожертвовало большой частью собственных сил. Но ведь это не может быть правдой!
Так ведь?
В решающий момент сражения, когда у конфедератов уже не было сил для полноценного прорыва, а у русских не было сил для окончательного уничтожения флота неприятеля, на рубеж атаки вышел флот Максимовой. На первый взгляд (тактично опустим дредноуты), это «всего лишь» пять десятков крейсеров, но свежих и полностью боеспособных. Имея карт-бланш на манёвр, группа Максимовой зашла на противника на несколько эшелонов выше основного сражения, имея прекрасные условия для ведения огня с «горки». Пока ракетоносцы и пятёрка «Броненосцев» оказывала огневую поддержку своим боевым товарищам непосредственно на поле боя, дредноуты выцеливали свою первую жертву, которой стал «Ауксиларий», экипаж которого, наконец, вывел его из анабиоза. Не успел корабль полноценно вернуться в бой, как его постиг новый удар, ставший смертельным. Пять дредноутов экономно, явно тестируя отдельные системы, открыли огонь, которого с головой хватило для уже изрядно истерзанного «Ауксилария». Пятнадцать вольфрамовых болванок, отправленные пятёркой русских дредноутов, даже не заметили перезапущенный и только набиравший силу кинетический щит своего батарианского визави - серия взрывов в верхней полусфере вскрыла корабль как консервную банку от носа до кормы. Снаряды достигли цели, попадания зафиксированы, секунда затишья, благодаря которой казалось, что корабль пережил-таки атаку и следом - яркий термоядерный рассвет, озаривший сражение и поглотивший корабль вместе со всем его экипажем.
Флот конфедератов ещё не успел отойти от нахлынувшего на него от гибели одного из дредноутов оцепенения, как с мостика «Оверлорда» стали сыпаться новые приказы, смысл которых был предельно ясен – стоять до последнего. Тем не менее… для дредноутов и кораблей их прикрывающих приказы имели совсем иной смысл. Получив их, они стали стремительно и со, скажем честно, переменчивым успехом выходить из боя со своими русскими визави. Было отчетливо видно, как вокруг «Оверлорда» и прочих крупных кораблей стали формироваться буферные построения из оставшихся крейсеров, должных послужить щитом. Но у русских было своё мнение на это счёт, и они никак не хотели и не могли позволить врагу спокойно перестраивать свои ряды. Особенно с учётом того, что замысел противника лежал на поверхности. Хозяева «Оверлорда» желали вырваться из русской осады… во что бы то ни стало.