Всё это время Ферус был в гуще происходящих событий, находясь в статусе разводящего между капитаном, человеческим экипажем и группой кварианских энтузиастов. Разрешал спорные вопросы и осуществлял банальный пригляд за «соотечественниками», таким образом, невольно сплотив кварианцев вокруг себя и заработав неофициальный титул «старшего брата».
Всё шло своим чередом к моменту, когда жизнь преподнесла для кварианцев ещё одно испытание – битву за Анхур… или уже побоище. Испытание не столь физическое, сколько моральное. Несмотря на то, что битва за Омегу, свидетелями и косвенными участниками которой были члены экипажа «Амура», не уступала в ярости и накале нынешнему сражению, она кратно не дотягивала до его кровавости. Ферус такого числа раненых, доставленных на «Амур» не видел со времён битвы за Гистрад. Корабль был буквально забит ранеными и пострадавшими космонавтами, занявшими практически всё свободное пространство. Технические и жилые помещения, мастерские и ангары и уже даже коридоры с многочисленными следами крови и грудами перевязочного материала, между которыми сновали и разрывались между задачами медицинские команды со стремительно заканчивающимися медикаментами. А ещё звуки сотен раненых и искалеченных, которые наверняка будут ещё долго сниться экипажу, направленному на помощь своим товарищам и недругам.
Однако не только страшная изнанка войны поразила Феруса и наиболее наблюдательных кварианцев. К ней, так или иначе, они были готовы. Всё-таки кварианцы лучше прочих понимают и принимают, что такое изнурительное противостояние, сызмальства готовые к войне и её последствиям – потерям и лишениям. Нет, их поразило совсем иное. Русский флот, пребывая в меньшинстве, побеждал. Изнурительно, тяжело, но побеждал за счёт лучшей тактики, понимания возможностей как своей техники и вооружения, так и противника, и, в конце концов, банальной хитростью. Все флотские эволюции, манёвры, боевые решения, весь массив данных, который только удаётся собрать, всё скрупулёзно копируется и сохраняется кварианцами в системы памяти своих скафандров – настолько происходящие события разрывают шаблоны восприятия не окрепших ещё полностью умов.
Технический персонал успел очистить палубу перед тем, как за подернутым голубым полем кинетического щита, разделяющего лётную палубу и космос, появились челноки с ранеными с «Кречета». К ним уже спешили медицинские команды и присоединившийся к ним незадействованный персонал. В очищенной от техники палубе сразу же стали устанавливать специальные переносные койки для раненых, медицинское оборудование и расходники. Ферус и его подопечные активно помогали в выгрузке и транспортировке раненых со «стандартными» травмами: ожоги, отравление дымом, переломы, ранения от осколков и травмы от разгерметизации. Одним словом, Ферус вновь насмотрелся. Спустя некоторое время «обер-кварианец» уже вновь вошёл в рабочую медитацию, перетаскивая раненых и, где было возможно и хватало навыков, оказывая первую помощь.
- Осторожно! – Рядом, в момент, когда Ферус принял с очередного челнока носилки с тяжелораненым, раздался взволнованный голос мужчины в подкопчённой и опалённой в местах офицерской форме, с перемотанной кровавыми бинтами головой и характерными подтёками панацелина на висках.
Всмотревшись в лежащего, кварианец про себя ахнул – не узнать этого человека было невозможно. Мертвецки бледное лицо с окладистой седой бородой, тяжёлое прерывистое дыхание, истерзанный осколками богато украшенный мундир, увенчанный золотыми погонами с тремя двуглавыми орлами, поверх которых серебряным шитьём был изображен вензель «AV». Даже на пороге смерти генерал-адмирал выглядел гордо и внушительно.