- Как же так, Володя? – Петровский встал чуть в стороне, спиной к обзорному экрану, чтобы выражение его лица не было видно ни наблюдателям, ни камерами внутри комнаты.
- Кха-кха, – Севаев закашлял, сплюнув сгусток крови, с трудом повернул голову в сторону генерала, – здравствуй, Олег... не будет сигаретки?
- Ты, вроде бы как, не куришь? – Петровский достал пачку сигарет, вытащил одну и, передав другу, помог с зажигалкой.
- Это прошлое… сам видишь, что-то меняется, и не всегда это замечают. – Проговорил Владимир, сильно затянувшись и выпустив дым из лёгких. Несколько секунд покоя, за которыми последовал судорожный кашель.
- Как же так, капитан? – Петровский продолжал пристально смотреть на бывшего друга, надеясь дорваться до… истины?
- А разве могло быть иначе? – Сдержав новый поток кашля, Севаев внимательно взглянул на Петровского. – Мы пошли за тобой ради нового будущего для нашей страны, а ты привел нас в стан её врагов, заставивших стрелять и убивать наших товарищей, друзей и братьев. На что вы рассчитывали? Ладно ещё эти идиоты, но ты-то? На собачью верность русского офицера? Вы что, кончен...
Под конец офицер не выдержал и вновь залился тяжёлым кашлем. Но прозвучавших слов было достаточно, чтобы распалить злость в Петровском.
- И это говоришь ты? Смотришь свысока?! Ты предал Россию так же, как и я! И вот только прошу, не говори мне тут, что ради высоких идеалов!
- Нет... – откашлявшись наконец, Владимир продолжил, – но не проходило и дня, чтобы я не жалел об этом. А тебе всегда было плевать на окружающих людей, их идеалы и их судьбы. Игрался ими, словно в шахматы... но я в полной мере искупил свою вину, как и другие...
Из горла Севаева вновь послышался хрип и бульканье, но, к удивлению Петровского, это быль не кашель, а смех.
- ... как же было забавно и приятно смотреть на ваши растерянные и ничего не понимающие лица. Как приятно осознавать, как тебя провели, Олег. Раз за разом. Вначале царь развёл тебя как зелёного юнкера, потом эта девчонка... помнишь, Олег, как ты виртуозно переложил на неё ответственность, а? У тебя всегда это получалось превосходно... тысячи трупов, ты – герой во всём белом, а она – изгой. Но вон как вышло, а? Теперь она – приближённая с огромной властью и возможностями, а ты беглец… изгой. Может, ты не такой уж и гений, как сам думаешь? Кха-ха ха, ха-ха-ха... озлобленные… дилетанты… отбросы...
Каркающий с бульканьем смех заполнил допросную. Севаев явно веселился.
- Тебя и твоих помощников расстреляют и выбросят в космос. Ты так и умрёшь предателем, без права оправдаться, без права реабилитироваться. Брошенный и забытый, а я...
Петровский от нахлынувшей злости чуть ли не прошипел в лицо бывшего друга едкие слова и, не дождавшись ответной реакции, уже намеревался уйти, но голос Севаева заставил его замереть на месте.
- Ха… всё время забываю, что ты не из наших, «генерал» Петровский. Продвинувшийся благодаря старику... иронично... так и не усвоил, что для русского военного космонавта нет большей чести, чем быть упокоенным в бесконечности...
Глава 75
Огонь и град,
голод и смерть –
все это создано для отмщения.
Книга Премудрости Иисуса,
Сына Сирахова, 39:36
Благодаря физиологии, Шахзоду было легко скрывать свои чувства – ороговевшие лицевые пластины даже при сильных эмоциональных порывах оставались недвижимы. Тем не менее, при виде очередного сожжённого дотла поселения людей и выложенных штабелем многочисленных трупов в мешках, в том числе и совсем небольших по размеру, генералу Шаху было нелегко сохранять внешнюю бесстрастность – глаза батарианца так и норовили выдать всё. Что до его старшего сына, то тут всё было ещё проще – он пребывал в шоке.
Война для Шаха и его семьи закончилась так же быстро, как и началась. Согласно родовой традиции, Шах, взяв адъютантом собственного старшего сына, принялся за то, что умел делать лучше всего – воевать. Перво-наперво, командованием было поручено организовать нечто боеспособное из батарианского ополчения, для чего ему была сбагрена куча оружия и трофейной, а порой и вполне себе штатной для императорской армии техники. Поностальгировав и вспомнив прошлое, Шах справился довольно-таки неплохо, успев за несколько месяцев боёв сформировать несколько вполне боеспособных бригад. Этого «вполне», по крайней мере, было достаточно для тех целей, которые им ставило командование, и которые по большей части были связаны с выполнением полицейских функций для батарианского же населения (не только для него, но определённый расовый перекос был заметен). Со временем, когда батарианские бригады зарекомендовали себя, их поставили и в боевые линии на второстепенных направлениях, где они также хорошо себя показали. Многие забывают об этом из-за «специфичной» медийной картины, но храбрости и умения воевать у батарианцев не отнять.