Были, разумеется, проблемы - даже проблемы серьёзные. Например, Торговая Лига. На текущий момент в действующий флот нами была мобилизована почти тысяча кораблей, то есть значительная часть от состава коммерческого флота, что уже крайне негативно начало сказываться на перевозках, а, следовательно, и на экономике. Кстати, насчёт кораблей...
Направляясь к челнокам, что должны будут доставить меня и свитских на командный корабль, аккуратно сблизился с министром, решив поинтересоваться.
- Виктор Алексеевич, – с лёгкой улыбкой тихо завязал беседу, – помнится, Вы обещали мне много кораблей с экипажами для Торговой Лиги?
- Обещал, Ваше Императорское Величество. – Шагаев также ответил мне с улыбкой, на миг прогнав скорбь из глаз. – Можете не сомневаться, они будут.
Глава 76
Люди, которые убивают слишком много, превращаются в драконов. Они правят землями с денежных гор и летают в высотах своего авторитета. Они становятся такими жестокими, что перестают понимать человеческий язык.
Коко Хекматияр
Удобно устроившись на кровати в своей палате, Николай с удовольствием закрыл глаза, стремясь ещё хоть немного поспать после завтрака и непродолжительной прогулки. После битвы за Элефантину его эвакуировали в госпиталь, расположенный на территории частной, явно для состоятельных клиентов, больницы рядом с расположением дивизии. За те несколько дней, что промчались для него под комбинацией тонны таблеток, наркоза и операций на ключице, произошёл даже не ряд, а целый вал событий. Итоги космического сражения на орбите планеты, гибель генерал-адмирала, капитуляция Анхура, широко транслируемая церемония принятия этой самой капитуляции фельдмаршалом Бестужевым...
Окончание анхурской кампании Николай принял с радостью и облегчением – Россия вновь победила, и он стал частью этой победы, приблизив её со своего места, своими силами, настолько, насколько мог. Вместе с тем, огромное и неумолимо увеличивающееся в тишине и отсутствии задач место занимала скорбь. Скорбь о погибшем командующем, которого Ники, в отличие от многих, знал лично, и... к сожалению, не только о нём. Ранение отодвинуло на задний план многие чувства и переживания (в том числе и о погибших товарищах), сильно притупив их, но лишь до поры – в один «прекрасный» момент этот цветок раскрылся и хлынул до того игнорируемый, а потому ещё больше набравший в силе, поток эмоций. В его взводе погибли двое из четырёх пилотов, Арсен и Адашев. Рогов ранен, как, впрочем, и сам Николай. Много потерь и в группе прикрытия, как среди людей, так и азари. «Кот» ранен, «Тима» погиб... много... много имён, которые каждый день текли и всплывали в его голове вместе с голосами и лицами, которые было страшно забыть. Весёлые и мирные дни, проведённые вместе, шутки и подколки, совместная скорбь и переживания, и вот... многих из них не стало, словно их никогда и не было.
Ники не обратил внимания на открывшуюся дверь в одноместную палату (нет, ему просто повезло), посчитав, что это стандартный обход ординатора. Коля просто продолжал лежать с закрытыми глазами, медленно погружаясь всё глубже и глубже в свои воспоминания и переживания. Однако откровенно надроч... натренированный мозг военного пилота стал сигнализировать о странностях. Не было стандартных вопросов от дежурного врача, а если бы это были друзья-сослуживцы или возлюбленная они бы сразу привлекли внимание или выдали себя чем-то. Что-то здесь не так...
Всё встало на свои места, когда раздался характерный звук допотопной кремневой зажигалки, а по палате стал расплываться дым натурального табака. Только один известный Николаю человек курит столь возмутительно дорогие сигареты. От проскользнувшей мысли глаза Романова распахнулись и он, проигнорировав боль в ключице и рёбрах, резко приподнялся на локтях в кровати, столкнулся взглядом с кузеном.
Александр не изменял себе и был в своём излюбленном флотском мундире без знаков различий и наградных планок. Прошло несколько месяцев с момента, как Николай в последний раз видел Алекса, и… что ж, он не сильно изменился. Разве что выглядел ещё более уставшим: бледное лицо с приклеенной слабой полуулыбкой, синяки под глазами. Но вот сами глаза... они ярко сообщали противоположное – зеркало души, как и прежде, лучилось энергией и неугасающим интересом.